Чтение онлайн

— Ты домой? — спросила девочка.

— Да. Хочу спать, — ответил Лужин. И добавил: — Буду спать.

Не хотелось прощаться, шутить. Ничего. Только покой. Бывало, он так выматывался и уставал, что терял всякий интерес к жизни. Ничто не могло увлечь его настолько, чтобы он поступился отдыхом.

В любой другой день Сергей бы с удовольствие провел время с Ликой, но сейчас думал только, как быстрее добраться до постели.

Он попрощался с ней, дав понять, что идет один, и отправился домой в обход, по одному из боковых коридоров.

Основная масса учеников разбрелась кто куда. Некоторые парами, другие небольшими группами. Вскоре Сергей уже шел в одиночестве, слушая еле различимый гул, просачивающийся сквозь стены.

Где-то внизу работали механизмы. Все дружно они вкалывали на благо Бастиона, не зная усталости, а вокруг них посменно толклись люди из негласной касты рабочих. Кто-то здесь воевал, кто-то напрягал мозги и рождал идеи, кто-то просто напросто работал у машин. Каждому свое. Идеология колонистов не предусматривала большой свободы выбора. Все должны, так или иначе, приносить пользу.

В жилой сектор номер три Сергей вошел через двадцать минут. Он отлично знал все закоулки седьмого уровня и находил особое удовольствие в одиноком блуждании. Часто Лика оставляла ему компанию. Они гуляли и занимались чепухой, как все дети. Но не сегодня. Странное ощущение засело в Лужине. Он даже поймал себя на мысли, что не хочет возвращаться домой и оттягивает неприятный момент.

Пустой коридор, по обеим сторонам которого находились бронированные двери квартир, встретил Сергея молчанием.

Мальчик дошел до поворота, сделал шаг и увидел солдата СБ. Тот стоял возле его двери.

— А, это ты! — Прежде чем тот сообразил, солдат, рослый, широкоплечий, настоящий полубог в форме, стоял перед ним.

Его бледное лицо казалось расстроенным.

— Что случилось? — прямо спросил Лужин.

— Пойдем со мной.

Никаких комментариев, никакой возможности отказаться. Он бросил папку возле двери своей квартиры и зашагал за солдатом. Тот не представился, может, забыл.

Входя в комнату, в глубине Штаба Службы Безопасности, Сергей уже знал, что услышит. Внутреннее устройство Штаба было ему знакомо — когда он был маленький, отец нередко водил его на работу. Сергея здесь знали. Встречавшиеся ему на пути офицеры отводили взгляд, бегло здороваясь, и убегали по делам. Мальчик шел на негнущихся ногах по лабиринту стеклянных перегородок, через массивы компьютеров, сверкающих висящими в воздухе голограммами интерфейсов. В животе у него крутилось что-то горячее и тяжелое. Отвратительное ощущение отложилось на языке горечью.

Штаб притих. Такого на памяти Сергея не было ни разу. Обычная обстановка здесь — это суета, гомон и стремительные перемещения эсбэшников.

Солдат указал ему на стул в небольшом зале для брифингов.

— Генерал сейчас подойдет.

Сергей сел. Несколько следующих минут мимо открытых дверей не прошел ни один человек. Можно было слышать, как невидимые солдаты шушукаются вдалеке.

Наконец, возник генерал Рогачев, встал в проеме на секунду, глядя остекленевшими глазами. На красных щеках выделялась трехдневная щетина. Рогачев был непосредственным начальником отца Сергея, к тому же его другом. Этого большого, богатырских пропорций человека мальчик знал давно.

— Привет. — Генерал закрыл двери и сел на стул по другую сторону стола. Его большие руки покрывали шрамы, в основном от ожогов. Участки кожи имели разный цвет, и в целом запястья от этого напоминали географическую карту.

Все время, пока Рогачев говорил, Сергей смотрел на его руки, лежащие на столе. Нет, это были не карты, а мертвые киты, выбросившиеся на берег.

И в двадцать лет при мысли об отце эти генеральские руки ясно вставали у Сергея перед глазами.

Лика нашла его в потайном месте, о котором знали только они двое. Небольшой закуток в лабиринтах воздуховодных каналов был их суверенной территорией, о которой не знали взрослые.

Именно сюда пришел Сергей следующим утром после физических занятий. Его хотели освободить от них, но мальчик отказался от поблажки наотрез. Заявил, что пропустить тренировку значить стать, в конечном итоге, уязвимым. Он не видел иного способа бороться с тем, что рвалось изнутри и причиняло невыносимую душевную боль. Только другая боль, физическая, могла здесь помочь.

Лика взобралась по вертикальной лестнице, влезла на квадратную площадку, сваренную из листового гофрированного металла, и посвятила фонариком.

Луч прошелся по укрытию, найдя лицо Лужина. Тот лишь слегка поморщился.

— Знала, ты здесь!

Девочка встала и, пригнув голову, подобралась ближе.

В укрытии было несколько пластиковых ящиков, набитых всякой всячиной, на один из них Лика села так, чтобы оказаться напротив Сергея. Тот смотрел в стену.

— Давно сидишь?

Он промолчал.

— Твой отец погиб как герой, — сказала Лика, сердясь. — Он повел рейд, прорвался через толпы врагов, чтобы спасти остатки тех, кто нуждался в спасении. Эти люди, которых привезли, станут колонистами Бастиона. Твой отец прикрывал отход главных сил, уничтожив в одиночку "сатира", а такого еще никто не делал! Ты понимаешь?

Сергей моргнул и перевел взгляд на ее лицо, покрытое резкими тенями от фонарика. "Сатир"? Он никогда не видел это чудовище и не сомневался, что оно самое страшное в мире. Но отец все равно не мог умереть. Герои не умирают. У них нет такого права, особенно там, где люди в них нуждаются.