Чтение онлайн

И это действительно так: в основном, соседство здесь составляли одинокие пенсионеры и семьи с маленькими детьми, так что опасаться было некого.

Разве что темноты, которой я боюсь до чёртиков.

Но не признаваться же в этом Лису!

— Тогда я пошёл, — криво улыбается парень, и на секунду мне мерещится озорной мальчишка с пляшущими чертями в глазах.

— Спасибо, что проводил, — неуверенно отвечаю и чувствую себя при этом глупо, но ещё сильнее мне хочется наконец оказаться в родных стенах своей комнаты размером два на два.

Робко машу ему рукой и скрываюсь в тихом и тёмном подъезде; чтобы подниматься было не так страшно, считаю ступеньки, потому что лифта у нас отродясь не было, и в квартиру буквально влетаю.

Вдох-выдох, Кристина.

Ты в безопасности.

— Привет, дорогая, — улыбается из кухни мама. — Как день прошёл?

— Хорошо, — неуверенно улыбаюсь в ответ, впервые осознавая, что говорю правду. — Немного устала и слегка проголодалась, а так всё в полном порядке.

Кажется, мой ответ удивляет родительницу, если судить по тому, как лихорадочно засветилось её лицо.

— Отлично! В таком случае переодевайся и приходи ужинать — отец сделал твою любимую курицу под ореховым соусом.

Киваю и скрываюсь в своей комнате, с опозданием осознавая, что забыла у Анны Андреевны свою сумку с конспектами. Отвешиваю себе мысленно подзатыльник и делаю в голове пометку зайти к ней завтра перед парами. Скидываю тёплый свитер и джинсы и прихватываю с собой в душ пижаму — хлопковые шорты и топик на тонких бретельках сливочного цвета. Запах яблочного шампуня и ванильного геля для душа напоминают мне, что я та же девушка, что и сегодня утром, и немного успокаивают взбудораженные нервы.

После водных процедур натягиваю на слегка влажное тело пижаму и застываю перед зеркалом; оно запотело от пара, и я едва могу различить в нём очертания своего лица, но мне всё равно страшно. Выдыхаю и вспоминаю всё, что говорила Анна Андреевна: принять саму себя и то, что со мной случилось; но как можно принять всю эту грязь? Как относиться к себе без презрения после всего? Ходить с завязанными глазами и отворачиваться от отражающих поверхностей гораздо проще, чем набраться духу и заглянуть в лицо настоящему. Но я всё же поднимаю руку и провожу ею по поверхности зеркала, оставляя за собой чистую линию, и всматриваюсь в уже ставшие незнакомыми черты.

Первыми, конечно же, отмечаю глаза, которые, кажется, стали как-то глубже что ли; в них потух прежний блеск — вместо этого чётко была видна печать боли, перенесённой за прошедший год, и от этого они делали меня старше, чем я есть. Черты лица немного заострились; щёки впали, и чётко вырисовывались скулы; волосы казались тусклыми и безжизненными…

Как будто из меня потихоньку кто-то высасывал жизненные силы, и теперь я медленно превращаюсь в мумию.

Господи, и на это страшное тощее существо запали сразу два парня?

Ну хорошо, допустим, Сергей положил на меня глаз ещё до того, как превратилась в жертву холокоста, но почему то же самое случилось с Лёшей? Нужно быть абсолютно слепым, чтобы ему понравился кто-то вроде меня; не то, что бы меня это заботило, но озадачивало однозначно. Конечно, я осознаю, что весь мой внешний вид — да и внутренний тоже — это не мой добровольный выбор, только легче от этого не становилось.

Возвращаюсь в комнату, где подсушиваю волосы полотенцем, и открываю на ноутбуке ВК, чтобы узнать, нет ли каких новостей по учёбе. Внимание тут же приковывают висящие в личке сообщения, и я тут же лезу туда, догадываясь, кто может быть одним из отправителей, и от этого тело заходится какой-то странной дрожью.

Мне страшно и любопытно одновременно.

Одно сообщение оказывается от Женьки.

«Не знаю, подойдёт ли, но мне кажется, это твоя тема, — пишет девушка. — Так или иначе, у всех нас проблемы чаще всего связаны с парнями J».

К тексту была прикреплена песня «КейСи — Бог с тобой»; вообще-то, мне не нравится, как поют девушки, но эта меня действительно цепляет, хотя на словах «мне уже не больно» и «я больше не заплачу» я чувствую как раз-таки противоположное.

А вот второе сообщение действительно оказывается от Странника.

«Это не «нет», — читаю, и почему-то представляю его улыбку, когда он набирал этот текст.

Потираю лицо ладонями и подхожу к окну; вглядываюсь в темноту, которая рябит горящими окнами девятиэтажки, и пытаюсь понять, почему из огромного количества пользователей этот парень со странным ником выбрал именно меня. Почему ему показалось, что именно со мной он сможет подружиться — пусть и только виртуально? Ему хватило нескольких взглядов на мои фотографии, чтобы понять, что я за человек? Такое под силу только психологу и то не всегда…

Опускаю взгляд и замечаю фигуру Лиса, сидящего на скамейке у моего подъезда.

Почему он всё ещё здесь?

Словно чувствуя на себе мой взгляд, парень поднимает голову, и я шарахаюсь от окна: не хватало ещё, чтобы он подумал, будто я за ним подсматриваю…

Бросаю беглый взгляд на экран монитора и выхожу из комнаты: ничего страшного не случится, если я отвечу своему совсем не странному «другу» чуть позже.

— Ты сегодня поздно, — удивлённо констатирует папа. — Обычно ты стараешься вернуться домой до темноты.

— Да, я… немного задержалась в библиотеке, — вру без зазрения совести.

Думаю, родители пока не готовы узнать о том, что я полдня провела в квартире у незнакомой женщины, сбежав от парня, который меня изнасиловал.

Да уж, разговор был бы тот ещё.

— Но ты хотя бы начала выбираться из своей раковины, это похвально, — улыбается мама. — Я уже и не надеялась на это.

Виновато улыбаюсь, прекрасно понимая, что весь этот год трудно было не мне одной — мои родители тоже настрадались, слушая мои истерики как ночью, так и днём; я мучила всех, считая, что у меня есть на это полное право…