Чтение онлайн

Пока она искала, я спросил:

– Просто для проформы: а где Марк сейчас?

Она взглянула на меня удивленно.

– Вы думаете?.. Нет-нет. Сразу после школы он вступил в армию, их разместили в Германии. Там Марк женился на немецкой девушке. Его не было в стране, когда исчезла Шона. Он прислал мне очень милое соболезнование, когда узнал. Оно тоже здесь. Вот.

Открытка с изображением цветов и сердец оказалась у меня в руке. Сентиментальные стихи и подпись печатными буквами:

Дорогая миссис Игер.

Пожалуйста, примите наши искренние соболезнования по поводу Шоны.

Мы верим, что она сейчас с ангелами.

Астрид, Марк и Кайли Ортега.

К открытке была прикреплена студийная фотография худощавого светловолосого молодого парня с короткой стрижкой и усиками. Он стоял возле круглолицей брюнетки и улыбающейся такой же круглолицей малышки.

– Хороший парень, – сказала Агнес. – Но до Шоны ему было не дотянуться. Ей был нужен кто-то равный по интеллекту. Я не годилась, у меня даже высшего образования нет. Вот ее табели успеваемости.

Она дала мне стопку листков, перетянутых резинкой. Двенадцать лет успешной учебы, практически всегда на "отлично". Результаты финальных тестов постоянно выше девяноста пяти процентов. Комментарии учителей." "Шона – очень способная девочка, хоть и склонна поболтать с соседями", "Было бы замечательно, если бы все ученики походили на Шону", "Она прочно усваивает материал и любит учиться", "Упрямая, однако свою работу выполняет".

Внизу стопки лежала выписка из университета.

Четыре учебных курса на первом семестре, который она так и не окончила.

– Прислали уже после ее исчезновения. Когда я открыла конверт, то чуть не выронила листок из рук. Эти слова – "не окончено". Когда ты в подобном состоянии, все приобретает иное значение. Ты словно ищешь виноватых и злишься на все подряд. Тогда я чуть не разорвала письмо в клочья. Сейчас я рада, что не сделала этого. Хотя от одежды Шоны я избавилась. Ждала, ждала, и вот несколько месяцев назад нашла в себе силы.

Я внимательно посмотрел на выписку и положил ее обратно в низ стопки.

– Она была очень умной, – сказала Агнес. – Теперь вы понимаете, что я имею в виду?

– Да, миссис Игер.

– Вы не могли бы рассказать мне о ваших планах? Что вы собираетесь делать?

– Для начала еще раз просмотрю досье. Знаю, это звучит туманно и бюрократично, но я только начинаю. Можно позвонить вам, если у меня возникнут вопросы?

– Даже нужно, обязательно звоните. – Она схватила мою руку. – Вы внушаете мне доверие, вы серьезный человек. Я верю, вы сделаете все возможное, даже если это ни к чему не приведет. Большое, большое спасибо.

– Вам спасибо, – сказал я. – Постараюсь оправдать ваше доверие.

– Я не прошу вернуть мою дочь. Я лишь хочу похоронить ее. Знать, где она, и приходить к ней на Рождество и в дни рождения. Я ведь не очень многого прошу, правда?

– Конечно, мэм. Спасибо, что уделили мне время. – Я открыл дверцу машины.

– Вы не могли бы вернуть мне это? – спросила она, показывая на пачку табелей, которую я до сих пор держал в руках.

– Ох, разумеется. Извините меня.

– Если вам нужно сделать копию, я с радостью.

Я слегка пожал ей руку и вышел из машины.

Пять часов вечера. Здание факультета психологии почти полностью опустело.

Я заметил Джина Долби с противоположного конца коридора. Он стоял возле двери своего кабинета с ключами в руках, его неуклюжая фигура выделялась в слабом коридорном освещении.

– Пришел или уже уходишь? – спросил я.

– Алекс! Опять проходил мимо? Вообще-то ухожу.

– Можешь уделить мне несколько минут?

– Вы только посмотрите на него! То его годами не видно, а тут зачастил.

Я не ответил. Выражение моего лица стерло с его губ улыбку.

– Что-то случилось, Алекс?

– Давай войдем в кабинет.

– Я вообще-то тороплюсь. Как говорится, с кучей вещей встретиться, ворох людей переделать.

– Этому стоит уделить время.

– Надо же, звучит угрожающе.

Я промолчал.

– Хорошо, хорошо, – сказал он, отпирая дверь. На связке было много ключей, и они слабо позвякивали в руке.

Джин сел за стол. Я остался стоять.

– Давай сразу начистоту, – начал я. – С одной стороны, я никогда бы не узнал о Шоне, не упомяни ты ее в нашем разговоре. Так что очко в твою пользу, хотя зачем тебе это было нужно, непонятно. С другой стороны, ты мне соврал. Говорил, что не знаешь ее. "Она что-то вроде университетской "королевы красоты"" – так ты сказал. "Шейн или Шана... не помню точно ее имени". Однако она была в твоей группе. Я только что видел выписку из ее табеля: "Психология, группа 101, проф. Долби, понед., среда, пятн. в 15.00". Ты преподавал им "Введение в психологию" в дополнение к "Социальной психологии". Та самая большая преподавательская нагрузка, о которой ты мне говорил.

Долби провел рукой по волосам, взъерошив их.

– Да перестань. Ты, наверное, шутишь. Разве не знаешь, сколько студентов в...

– Двадцать восемь, – ответил я. – Я проверял по журналу. Двадцать восемь, Джин. Ты должен помнить каждого. Особенно студентку с внешностью Шоны.

Его длинная шея напряглась.

– Чушь собачья. Я не обязан сидеть и выслушивать...

– Нет, не обязан. Но возможно, ты захочешь выслушать, потому что это все равно не закончится.

Он схватился за стол. Снял очки и повторил: