Шрифт:
Annotation
Что-то смертельно-жуткое пришло в город - слизистое, скользкое... НЕЧТО... такое, что еще никто никогда не видел. С хладнокровными глазами и отвратительной пастью, оно всегда охотится за новым носителем, в котором можно жить - и человеческие тела являются идеальной оболочкой для этого. Но самой шокирующей частью этого всего является не то, что оно захватывает ваши тела, а то, ЧТО оно заставляет делать вас с другими людьми...
Ричард Лаймон
Любящий муж
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ГЛАВА ВТОРАЯ
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
ГЛАВА ПЯТАЯ
ГЛАВА ШЕСТАЯ
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Ричард Лаймон
"Плоть"
Любящий муж
Поднимаясь по лестнице, перепрыгивая по три ступени за раз, он открыл кобуру и вытащил свой "38-й" в тот момент, когда его плечо врезалось в дверь.
Древесина раскололась и лопнула, и дверь распахнулась.
Никого.
Он побежал к дверям, похожим на крылья летучей мыши.
Нырнул в дверной проем, ввалившись на кухню, присел и прицелился.
Но не выстрелил.
Он не мог понять, что видит.
Женщина в красных шортах лежала на полу вверх лицом. Вверх лицом? У нее не было лица. Подбородок - возможно.
Рон сидел, склонившись над ней, лицом к ее животу.
Никого больше на кухне не было.
Дверь в подвал была открыта.
– Рон? Рон, куда он пошел?
Рон поднял голову. Вместе с его головой появился кровоточащий кусок плоти жены, зажатый в зубах, растягивающийся и отрывающийся от нее. Он сел прямо. Он уставился на Джейка. Его глаза излучали спокойствие. Он спокойно жевал. Затем он потянулся за ружьем позади себя.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Кроме фургона, управляемого Эдди, на дороге никого не было.
Не считая велосипеда.
Когда он впервые увидел его с вершины холма, тот находился под ним далеко впереди. На таком расстояния он не мог много сказать о велосипедисте.
Он знал, что тот не был ребенком.
Велосипед был высоким - не из тех, на которых повсюду катаются дети. И велосипедист был достаточно большим, чтобы соответствовать велосипеду.
Наверноее, подросток,– подумал Эдди.
– Может быть, девчонка.
Прищурившись, он наклонился вперед к лобовому стеклу. Рулевое колесо скользнуло в его живот и спряталось между складками жира.
Может быть, девчонка, - решил он.
Тыльной стороной ладони Эдди вытер свой рот.
В настоящий момент он был на полпути вниз по склону, набирал скорость и приближался, сокращая расстояние между своим фургоном и велосипедом.
У велосипедиста были довольно длинные каштановые волосы. Но это еще ничего не доказывало. У многих мужиков были волосы подобной длины, и даже длиннее.
Однако немного парней увидишь в красных шортах.
Эдди приблизился, прибавив газу.
Достаточно близко, чтобы рассмотреть фигуру, то, как расширяются бедра велосипедиста, возникая из тонкой талии.
Точно девчонка.
По обе стороны дороги простирались поля, усеянные растущими то тут, то там деревьями. Без построек. Без людей. Дорога впереди, где она изгибалась и исчезала, была пустынной. Эдди проверил боковые зеркала. Позади него дорога была чистой.
– Сейчас самое время, - прошептал он.
Он придавил педаль газа к полу.
Хотя она не обернулась, она, должно быть, услышала нарастающий шум двигателя. Её велосипед переместился вправо, скользнув в сторону от разделительной полосы и приняв новое расположение в ярде от края дороги.
Эдди сверлил ее взглядом.
Она склонилась над своим рулем. Продолжала крутить педали.
Ее футболка была настолько обтягивающей, что Эдди мог рассмотреть позвонки на ее спине. Между краем ее футболки и резинкой шорт представала взору обнаженная кожа.
Она махнула левой рукой, предлагая Эдди себя обогнать.
В последний момент она обернулась. Эдди был достаточно близко, чтобы увидеть, что ее глаза были голубыми.
Она была очень хорошенькой.
Он повернул свой фургон на нее.
Люблю хорошеньких.
Ее переднее колесо дернулось вправо.
Хорошеньких, юных и нежных.
Он ожидал, что она встретится с лобовым стеклом.
Но ее отбросило не в ожидаемом им направлении, а вперед и вправо. Она уже не находилась на велосипеде. Она была над ним, взболтнув ногами над головой, когда фургон Эдди протаранил его.