Шрифт:
Трудный рабочий день
Жизнь Лены Федоровой пошла под откос с самого утра.
Ничто не предвещало беды, пока директор по закупкам Максим Козлов не ворвался в бухгалтерию, как могучий раненый дракон, у которого из-под носа выкрали принцессу. Увидев каменный взгляд главбуха Ирины Петровны, он немного присмирел и тихонько прорычал: «Доброе утро!»
Слишком злой и раздосадованный, Максим не смог оценить, сколько непростительных ошибок он совершил за одну минуту. Обычно смирный и покладистый с руководством компании, сейчас Козлов вторгся на чужую территорию, в вотчину главбуха, с намерением предъявить претензию. Он ведь даже не генеральный директор – обычный руководитель отдела закупок, который последовательно делает карьеру и регулярно получает премии. Разве что название должности громкое.
– Что-то случилось? – с наигранным удивлением отчеканила Ирина Петровна, неохотно отрываясь от экрана монитора. Она была бухгалтером по призванию и, казалось, уже родилась с надутыми от важности щеками и счётами в одной руке.
– Да… – Запал Максима пропал, и он начал мямлить, как и большинство сотрудников перед матерым главбухом. – Ольга… Мой лучший работник… Не получила премию… Впервые за два года… Я отправлял… по имейлу…
– Нина? – Этот тон девочки знали хорошо. Он означал, что следует немедленно и лаконично ввести Ирину Петровну в курс дела. И то, что мало не покажется никому, если вскроется ошибка, бросающая тень на работу всего департамента.
От подобной интонации робела даже Анна – высокая красавица, которую втайне желали все мужчины офиса, не решаясь подойти: своими запросами Анечка однозначно давала понять, что такая богиня никому из них не по зубам и не по кошельку.
Наташа сидела ни жива ни мертва: она терялась, если начиналось выяснение отношений, и до дрожи в коленях боялась увольнения.
Вика тихонько выглядывала из-за монитора; жизнь давно научила ее не высовываться и не нарываться на неприятности, даже когда происходит что-то крайне любопытное.
Татьяна, заскочившая в бухгалтерию на минутку по делам шефа, решила задержаться и досмотреть представление до конца. Она работала личным помощником генерального директора и перевидала множество цирковых представлений на совещаниях и в кабинете ее начальника. Каждый руководитель отдела в их компании считал своим долгом время от времени выкидывать фортеля.
Нина, отвечавшая за начисление заработной платы, побледнела и проблеяла как овечка:
– А я что? Я ничего! Есть служебка – я начислила, нет служебки – не начислила! А я что? Я ничего! Вы лучше у Федоровой спросите!
Все, кроме Максима, не сразу понявшего, о ком идет речь, синхронно повернули головы в сторону входной двери. Около нее спиной к проходу сидела Леночка.
В кабинете было еще одно место для рабочего стола, более удобное, у подоконника. Но там разместилось лимонное дерево Ирины Петровны. Оно прекрасно себя чувствовало у окна и даже давало урожай – целых три лимона в год. Поэтому Лене приходилось сидеть за столом, о который каждый так и норовил споткнуться, проходя мимо, и по инерции заглядывал в ее экран. Не в социальных ли сетях сидит бухгалтер Федорова, не пасьянс ли раскладывает?! Однако на работе она работала. Всегда. Работала, даже если бы ее стол стоял в отдельном кабинете.
Почуяв недоброе, Леночка шумно вдохнула побольше воздуха, намереваясь объясниться, но Ирина Петровна не собиралась тратить время на невнятный лепет проштрафившегося сотрудника:
– С премией поступим по регламенту, который тебе, директор Козлов, прекрасно известен. Впредь мне бы очень хотелось, чтобы ты прибегал сюда не с хлопаньем дверей, а с конструктивными предложениями. Настоятельно рекомендую научиться лучше контролировать вопросы, связанные с твоими подчиненными.
Максим натужно сопел и переминался с ноги на ногу, благоразумно решив не усугублять ситуацию и не нарываться на неприятности: все сотрудники побаивались Ирину Петровну за крутой характер и шутили про ее тяжелую руку. И пусть эта горгона публично унизила, зато денежный вопрос улажен в пользу Ольги, давнего друга и надежного соратника, еще в институте помогавшей ему с заданиями по высшей математике. На Олю всегда можно было положиться, поэтому Козлов переводил ее за собой в те компании, куда сам устраивался работать. Ее мнению он почти слепо доверял и пока ни разу не ошибся, поступая так.
«Столько проблем из-за этих глупых бухгалтерш, – расстроенно думал Максим. – Теперь придется как-то Ольгу умасливать. Премию ей, конечно, доначислят в следующем месяце, но все это время она мне будет так на мозги капать, хоть в отпуск беги! Женский коллектив – это ужасно. Сил нет. Развели бардак! Регламенты не соблюдают! Никакой ответственности! Что у них в голове?! Хотя эту мышь невзрачную – Федорову – Оля, как ни странно, хвалит по работе».
Отдел бухгалтерии вообще казался Козлову крайне недружелюбным и оттого еще более раздражающим. Подчиненные Ирины Петровны будто специально коллективно сливались в единую вредную субстанцию – и постоянно чего-то требовали, всё усложняли, попусту придирались к документам.
Главный бухгалтер тем временем продолжала раскидывать всех по углам.
– Нина и Елена премии лишаются: Нина – за бездействие, Елена – за попустительство. На этом все. Работайте. Максим, ты тоже можешь идти. Вопрос закрыт. – Ирина Петровна уткнулась в монитор, давая понять, что разговор окончен.
– Подумаешь, – поведя плечом, презрительно фыркнула Ниночка.
Лена сидела пунцовая от злости и от стыда и едва сдерживалась, чтобы не высказаться вслух: «Нина хороша! Знает же – каждый месяц Ольге премия выдается. И не напомнила! Хоть бы словом обмолвилась! До вечера сплетни травила, кто с кем, да зачем, а по работе подставила!»
Внимательная и дотошная, Федорова вообще никогда ничего не упускала из виду и четко прорабатывала вопросы от и до, но вчера ситуация безнадежно вышла из-под контроля.
«Как я умудрилась закрутиться и забыть передать Нине эту служебку? Какой-то несчастный клочок бумажки – и столько неприятностей! – расстроенно размышляла Леночка. – Из-за этой мерзкой Ольги я опять не смогу сапоги зимние купить – так и буду в осенних еще месяц мерзнуть».
У Лены на счету была каждая копейка – она снимала жилье, а на зарплату самого что ни на есть рядового специалиста жировать никак не получалось.
«Если я промочу ноги и простыну, я и Олечке ненаглядной, и Козлову счет предъявлю. Уж Козлову точно! Тоже мне, гусь-красавчик нашелся! А Ирина Петровна? Хоть бы раз сама встала на защиту подчиненных. Но не-е-е-т, от нее слова похвалы в жизни не услышишь! Что за руководитель: только пинки и тычки раздает», – ныл внутренний голос бухгалтера Федоровой.
Лена еще несколько раз мысленно обругала Максима, на все лады склоняя его фамилию и его родственников до десятого колена и, немного удовлетворившись, погрузилась в отчет.