По живому

Однажды юный Тересий увидел на земле двух паривающихся змей. Он ударил их палкой, за это был превращен в женщину. Спустя семь лет он снова увидел спаривающихся змей и снова их ударил, за что был превращен в мужчину. Гера, богиня богов, сойдя с трона, задала ему вопрос — какая из двух сторон получает большее наслаждение при половом общении?

"Женщина", — ответил Тересий, и за это был ослеплен разгневанной Герой.

Поздняя ночь. На платформе из полированного дуба — десять футов в длину и пять в ширину, с зеркалами во весь рост на каждом углу — танцует девушка. Танцует в сопровождении песни о любви, в такт успокаивающих звуков неугомонного механического барабана. Несколько месяцев она слушает эту песню.

Ниже, на всю длину платформы, вытянулся бар и длинный ряд стульев, сейчас большей частью занятых, а позади — несколько кабинок. Бармену лет шестьдесят, на грубом лице озабоченное выражение: время уж совсем позднее, а у него работы невпроворот. Да, клиенты сегодня пьют, тяга у них большая.

Девушка танцует на высоких каблуках-гвоздиках: так велено. У нее длинные, сильные от танцев ноги, и брить их — одно из требований. Между ягодицами пролегала тонкая пурпурно-серебристая полоска "тет-а-тет". Упругие груди слегка колышутся в ритм танцу, они почти исчезают, когда девушка поднимает руки; на лице безразличие и тень удовольствия. Сегодня она выпила достаточно, чтобы чувствовать себя уверенной.

Танцуя, она должна смотреть на клиентов. Тем, кто любит сиськи — показывать сиськи, тем, кто любит попочки — поворачиваться и вертеть попочкой. Бывало, от избытка энергии она раздвигала ноги, нацеливалась попочкой на клиентов и вся перегибалась. Тогда тот, кому нравилась грудь, мог смотреть на грудь, а кому нравилась попка, мог смотреть на попку. Ее ноги всегда на виду, лицо то появляется, то исчезает.

Когда ночной бар только начинал работать, знавшие толк в женщинах устроители понимали, что для танцовщиц пребывание здесь не будет сладким. Девчонка может свихнуться от пьяных физиономий мужиков, глазеющих на нее час за часом. Поэтому в торцах платформы они установили зеркала, чтобы девушка могла любоваться собой, смотреть на знакомое ей отражение.

Закончилась песня, звуки ударного инструмента заполнили паузу к следующей песне. Девушка продолжает танцевать — уставшая, но взбодренная новой мелодией. До перерыва еще тридцать минут.

Бармен потянулся всем телом вверх и сунул танцовщице за "тет-а-тет" купюру. Он похлопал дважды ее по икре, давая понять, что там десять долларов от человека рядом со стойкой бара. Девушка плавно, под музыку, отставила ногу и изогнулась всем телом, ее глаза заскользили по мужчине, давшему деньги. Тот одобрительно кивал, улыбаясь.

Затем она повернулась к зеркалу и продолжала танцевать со своим отражением… скорее бы смена кончилась. Танец отрезвил ее и сейчас ужасно хотелось выпить, рот весь пересох.

На платформу вышла следующая, а эта торопливо скользнула вниз к своей уборной. Здесь густо пахнет табаком и потом, вот она сейчас хлебнет "Джека Дэниэлса", у нее бутылочка в сумке. От виски в желудке стало тепло, она отхлебнула еще и завинтила крышку. Вытащила из-за трусиков купюру, разгладила и сунула в сумку.

Рядом с дверью — вешалки с костюмами для выступлений. Они похожи друг на друга тканью и фасоном, гладкие, без рукавов, с глубокими вырезами спереди. Она выбрала красный, своего размера, и натянула на себя. Получилось сильно в обтяжку. Танцовщица взглянула в зеркало и убедилась, что с лицом все в порядке. Линии подведенных глаз и губной помады не стерлись. Она капнула в глаза жидкость от покраснения, закрепила волосы и, глубоко вздохнув, вышла из уборной.

Отыскав у стойки мужчину, давшего ей десятидолларовую банкноту, она подсела бочком, вытащила из его пачки "Вайсрой" сигарету, зажала между указательным и средним пальцами и, глядя на него и улыбаясь, замерла в ожидании. Мужчине лет пятьдесят, галстук бабочкой, на шляпе с короткими полями перо. Отставив стакан, он пошарил в кармане и достал зажигалку. Девушка прикурила и, затянувшись, выдохнула дым в потолок. Мужчина, закуривая, предложил ей выпить.

— Мне двойной, — сказала она бармену.

— А мне повтори, — бросил мужчина.

За выпивкой они разговорились. Девушка оживленно задавала вопросы, слушала, смеялась в нужный момент. Мужчина повеселел. Он подумал, что, может быть… ну лишь может быть… эта случайная… Он собрался с духом и коснулся руки девушки. Она руку не отдернула. Наоборот, заказала еще выпивку.

У танцовщиц существует своего рода обязательство — не только развлекать танцем, но и общаться с клиентами, быть вежливой, веселой и доступной. В результате мужчины больше тратят на выпивку. Девушки тоже пьют, а если им потом перепадают чаевые, делиться ими с хозяином не обязательно.

Часто мужчины в баре думают, что девушки дешевые и к ним легко подступиться. Им кажется, здесь бордель. Но это не так. Танцовщиц никто не принуждает спать с клиентами. Они сами по себе ценность. И владельцы их берегут. Именно поэтому, когда мужчина с бабочкой, фантазируя, накрыл ладонью ее руку, она не испугалась, зная, что защищена. Где-то рядом всегда стоит "вышибала".

Клиент, конечно, не посвящен в эту тайну. Алкоголь, музыка, обнаженные девочки разбудили его фантазию. Сжимая руку девушки в своей, чувствуя тепло ее кожи, он готов на большее. Допив залпом стакан, он запустил глаза в вырез ее платья, пальцами повел по руке, потом коснулся груди и сдавил ее, упругую, ускользающую, сладостно неуловимую.

Девушка смотрела вверх, поигрывая недокуренной сигаретой, она пыталась вспомнить, сколько ей сегодня еще танцевать. От алкоголя внимание расплылось, лишь спустя какое-то время она поняла, что ее ласкают. Она отвела руку мужчины в сторону, стараясь сделать это красиво: вдруг опять даст денег. А мужчина уже сгорал от нетерпения. В такой час электрички не ходят, он останется в городе на всю ночь, он совершенно свободен. Отвергнутая рука вернулась обратно.

Девушке это не понравилось. Слишком уж походило на выяснение отношений. Она попыталась дать ему понять глазами, но мужчина, казалось, полностью ушел в собственные фантазии. Слова ее он тоже будто не расслышал. Тогда она повторила, и мужчина недовольно заворчал.