Побег
Шрифт:
И все бы ничего, да только по мере приближения к туману Кальтер вдруг ощутил странное жжение в пояснице. Причина которого, впрочем, выяснилась очень быстро. Ни с того ни с сего вновь дал о себе знать пакаль, с которым в последние двенадцать часов не возникало никаких проблем. Переодевшись, Куприянов переложил его в подсумок на специальном поясе, прилагавшемся к гидрокостюму. И вот теперь артефакт вдруг нагрелся до такой температуры, что стал причинять своему хозяину неудобство.
К счастью, он не прожег в подсумке дыру и не мог вызвать на лодке пожар. Вынимая его, Кальтер прикинул, что он был не горячее кружки с кипятком. Гораздо любопытнее оказалось другое: и линии рисунка на артефакте, и абстрактные линии на его обратной стороне горели зловещим багровым светом. Так, словно сердцевина пакаля расплавилась докрасна и теперь просвечивала через все его углубления.
Положив его на металлический столик, Куприянов осторожно дотрагивался до него в течение нескольких минут. После чего удостоверился, что температура «молота» больше не повышается. Падающие на него брызги быстро испарялись, но не шипели. Это обнадеживало — Кальтеру не хотелось, чтобы пакаль расплавил катерную обшивку. Но сама по себе его странная метаморфоза сильно настораживала, даже пугала.
Прежде Кальтер не наблюдал за пакалями ничего подобного. Поэтому и не мог утверждать, случилась ли эта перемена к лучшему или к худшему. Чего нельзя было сказать об обстановке на юге. Больше не возникало сомнений, что тамошние блики света есть не что иное, как рыскающие по волнам вертолетные прожектора. Вертолеты двигались с катером одним и тем же курсом — их пилоты явно знали, где находится цель их поиска и куда она направляется. Еще примерно четверть часа, и они настигнут беглеца, пусть даже он, соблюдая конспирацию, не включал бортовые огни.
А что же туман? Разумеется, он также приближался и теперь стоял на пути Кальтера плотной непроницаемой стеной. Определить в темноте точное расстояние до нее не удавалось, но, кажется, Куприянов должен был нырнуть в туман раньше, чем его обнаружат враги.
Странный он все-таки, этот туман. И светящийся во мраке пакаль тоже ведет себя странно. Могут ли эти два явления быть связаны между собой? Вполне вероятно. Может ли Кальтер не соваться в облако, а попробовать его обогнуть? Вряд ли. Оно было слишком огромным и протянулось с запада на восток через весь горизонт. А ведь у вертолетчиков кроме прожекторов наверняка есть приборы ночного видения. Так что петлять от них в темноте бессмысленно, да и горючего на лишние маневры не хватит. Зато под холодной пеленой тумана катер легко укроется и от прожекторов, и от сканеров. И сможет, не меняя курса, достичь берега самым быстрым и коротким маршрутом.
Ну а пакаль… Что ж, в любом случае, его загадочные сигналы обретут для Кальтера смысл, когда он самолично увидит причину, заставившую «молот» светиться. Не исключено, что на Хива-Оа тоже открылся черный разлом, и беглец уже пересек границу его аномальной зоны. Жаль, не осталось средств связи, чтобы в этом удостовериться. А в тумане, который хоть и выглядел зловеще, ничего сверхъестественного могло и не быть. Он мог оказаться всего лишь следствием разразившегося на острове катаклизма. Так же как тучи песка, что кружили над Дубаем, были лишь следствием бушующей там аномальной бури, а не причиной тамошних бед.
Кальтер обернулся на уже различимые в лунном свете вертолеты. С ними хотя бы все ясно, и вряд ли они чем-то его удивят. Зато в тумане беглеца могло ожидать все что угодно, вплоть до самого невероятного. Но он все равно не отклонился от прямого курса. И нырнул в туман за минуту до того, как лучи прожекторов выхватили бы из темноты его катер.
Нырнул и поплыл дальше, хотя теперь едва различал в туманной мгле даже нос катера. Лишь подсветка приборов да багровое свечение пакаля продолжали служить Кальтеру ориентирами в окружающем пространстве. Пространстве, которое еще минуту назад было для него величиной с целый океан и вдруг за считаные секунды сжалось до размеров тесной рубки.
Позади — враги, впереди — полная неизвестность. И не исключено, что тоже враги, причем намного отвратительнее прежних… Но куда деваться, если в последнее время судьба предоставляла Куприянову лишь такой, и никакой другой выбор? Этот тоже был на первый взгляд не лучше и не хуже остальных. Но, главное, в отличие от прошлого раза сегодня Кальтер выбирал свой дальнейший путь сам, находясь в сознании и вновь являясь свободным человеком…
Сомнительное, честно говоря, утешение. Однако после целого года, проведенного в тюрьме, Кальтер радовался даже такой свободе, чем бы она для него в итоге ни обернулась…