Чтение онлайн

— В соответствии с инструкциями Сорок пятого участка я принес их для идентификации в отдел баллистической экспертизы.

— От кого исходили эти инструкции?

— От детектива лейтенанта Джеймса Майкла Нельсона.

— Были ли эти пули переданы конкретному лицу в отделе баллистической экспертизы?

— Я адресовал бирки цепи ответственности детективу Питеру Хаггерти.

— Каким образом вы послали эти пули детективу Хаггерти?

— Я отправил их с посыльным. Полицейский офицер взял запечатанный конверт и передал ему.

— Каким образом был запечатан конверт?

— Пластиковой лентой, помеченной белым цветом, с надписью: "Вещественное доказательство — Управление медицинской экспертизы".

— Вы уверены, что детектив Хаггерти получил этот пакет?

— Я уверен, потому что он подписан бирку цепи ответственности, когда получил этот конверт. Это обычная процедура. Во всяком случае, он позвонил по телефону и сказал, что получил пули и хотел узнать последовательность их извлечения.

— Спасибо, доктор. У меня нет больше вопросов, — сказал Лоуэлл.

Затем поднялся Эддисон, подошел к свидетельскому стенду и сразу же задал вопрос:

— Что вы сказали ему?

Мазлова в удивлении склонил набок голову.

— О внеочередности, — пояснил Эддисон. — Что вы сказали ему о внеочередности?

— Я сказал ему в точности так, как меня просил лейтенант Нельсон.

— А что он сказал?

— Что жертвой был отец полицейского детектива.

«Отец полицейского детектива, — подумал Карелла. — Это мой отец».

— Больше никаких вопросов, — заявил Эддисон.

— У меня нет больше свидетелей, Ваша Честь, — произнес Лоуэлл. — Обвинение закончило слушание своих свидетелей.

Ди Паско посмотрел на настенные часы.

— Эта неделя для всех нас была длинной и трудной, — сказал он. — Если защита не возражает, мне бы хотелось сделать перерыв в заседании суда до утра понедельника. Мистер Эддисон, будете ли вы готовы вызвать к этому времени своего первого свидетеля?

— Я буду готов, Ваша Честь. И от имени присяжных я благодарю Вас за этот перерыв.

— Да, итак, — сухо заметил Ди Паско, — слушание этого дела в суде прерывается до десяти часов утра следующего понедельника. — Затем он резко ударил по столу молотком.

— Всем встать! — громко крикнул судебный чиновник. Ди Паско вскочил со своего кресла, как летучая мышь, расправляя свои крылья. С развевающимися черными полами мантии он стремительно исчез в своем служебном кабинете.

Утром, в одиннадцатом часу, Мартин Боулз вышел из своего офиса в здании по адресу 3301, Стейнуэй и тут же взял такси. Хейз и Клинг, которые поставили свой незаметный «седан» на стоянку в подземный гараж в четырех кварталах от них, стояли около дома 3303. В тот момент, когда они увидели Боулза, они тоже остановили такси и сказали водителю, чтобы тот следовал за машиной, шедшей впереди. Для шофера это был первый случай, когда в его машину сели полицейские. Особой радости он не проявил.

Улицы и большинство тротуаров в финансовой части города уже были очищены от снега. Но многие из тех, кто работал здесь, жили в пригородах, где сугробы не убирались неделями, если вообще убирались. Окраина города была в упадке. Водитель это хорошо знал, потому что изъездил эту часть города вдоль и поперек и нагляделся на горы мусора, разорванные матрацы, горы пластмассовых отходов, заполнившие откосы шоссейных дорог. Видел круглые, похожие на воронки от бомб, ямы у домов на заброшенных улицах, безлюдные здания, выбитые стекла в давно оставленных жилых домах, телефонные будки без телефонов, общественные парки без скамеек, спинки которых были давно разломаны и использованы как топливо. Здесь было пристанище бездомных, агрессивных и умоляющих помочь им. Здесь часто слышалась сирена «скорой помощи» и полицейских машин. Но он торопился проехать мимо чужой беды. Не его это дело.

Полиции тоже было известно все, что происходило в этой части города. Только разница между таксистом и полицейским была в том, что полиция не могла проехать мимо.

Боулз направлялся к центру города, но возле дома Коллинза, с необычными прогнутыми окнами на фасаде, его машина повернула налево, потом несколько кварталов шла по поперечной улице, а затем повернула направо, еще раз налево вдоль засаженной деревьями улицы с шапками снега на крышах домов. Надпись на угловом указателе говорила, что название улицы Джакобс-Уэй. Обоим детективам эта улица была знакома. Это был один из сюрпризов города — маленькая жемчужина, заключенная между двумя суживающимися к центру города авеню. Машина Боулза остановилась посредине квартала.

— Остановись прямо здесь, — попросил водителя Хейз.

— За кем вы следуете? — спросил водитель. — За Джеком Потрошителем?

— Да, — откликнулся Хейз.

Боулз вышел из машины и надел перчатки. Он поднялся по ступеням четырехэтажного дома, построенного из коричневого камня, снял правую перчатку и нажал на кнопку звонка, укрепленную на дверном косяке. Спустя мгновение он взялся за ручку двери, толкнул ее и вошел в здание. В это время Хейз и Клинг еще только выходили из такси. От резкого ветра их глаза начали слезиться. Они стояли на тротуаре без шапок и ждали. Такси уехало. Ветер свободно продувал эту узкую маленькую улицу.

— Подождем несколько минут, — предложил Хейз.

— Да.

Изо ртов шел пар.

Руки были в карманах.

Хейз посмотрел на часы.

— Думаю, что теперь все устроилось, — сказал он, и оба детектива быстро пошли по улице. Номер дома, в который вошел Боулз, был 714. Клинг бесшумно поднялся по ступеням и прочитал имя под кнопкой дверного звонка, а затем также бесшумно спустился на улицу. Мужчины направились к углу на противоположной стороне улицы.

— Что там написано? — спросил Хейз.

— Мурти, — ответил Клинг.

— Что?

— Мурти. М-У-Р-Т-И.

— Разве это имя?

— Не знаю.

— Я никогда подобного имени не встречал, — заметил Хейз.

Спустя полтора часа — к тому времени оба почти превратились в сосульки — Боулз вышел из дома. На этот раз он был не один. С ним была высокая блондинка, вцепившаяся в его руку, едва только они начали спускаться по ступенькам лестницы. На ней было темное меховое манто.

— Появилась сексуальная девица, — произнес Хейз.