Чтение онлайн

Замерев, он прислушивался.

Вот опять тот же звук. Волшебная мелодия парила над лесом, струилась во влажном ночном воздухе. Молодой сокол почувствовал безграничную нежность этой мелодии. Волшебная красота чудесного напева поразила его в самое сердце. Он жаждал слушать его снова и снова. Он упивался этими ясными, чистыми нотами и никак не мог насытиться. С тех пор каждую ночь он ждал этой песни. Сначала он слушал только ушами, но через несколько ночей вдруг понял, что впитывает мелодию всем телом.

Праматерь должна была бы знать о нём. Но она не знала.

С тех пор прошла целая тысяча лет…

И вот на берегу ручья снова появился слушатель.

Это был Пак.

Промокший и грязный котёнок, который вслушивался в тишину и надеялся услышать голос мамы-кошки, голос своей сестрички, голос старого гончего Рейнджера, но слышал только плеск лесного ручья.

Он слышал только пустоту.

Пустота. Гулкое и свистящее слово. Словно вода медленно выкипает из горшка, стоящего на огне. Внизу, в темноте, под старой сосной Праматерь томилась в глиняном горшке, словно на медленном огне. Одиночество поглощало её, засасывало, словно зыбучий песок.

— Пусссс-тота-а-а-а! — прошептала она.

Слово, которое словно когтями царапает душу.

Что же делала Праматерь в этих лесах тысячу лет назад? Плавала в илистой протоке, грелась на солнце, лёжа на камнях возле ручья, дремала в тени кипарисов. А Зоркий Сокол слушал мелодию, которая парила над деревьями. Он слушал, впитывая её каждой клеткой своего тела, каждым медно-блестящим пером. Миновало много ночей, прежде чем он догадался, где искать невидимую певицу, прежде чем понял, откуда звучит завораживающий мотив. Он отправился вслед за этими нежными и страстными звуками. Он перелетел солёный ручей и зыбучие пески. Он летел, повинуясь их зову, пока не очутился в самом сердце трясины, где жили Праматерь и Ночная Песня. Опустившись на верхушку самого высокого кипариса, он заметил их — они обвились вокруг ствола мощной сосны и медленно скользили к её вершине. Он никогда не видел существа прекраснее, чем Ночная Песня, — прелестная змея в иссиня-чёрной чешуе, ярко горящей на солнце. Никогда прежде с ним не случалось ничего похожего.

Деревья сказали бы, что он был срублен под корень. Птицы, наверное, нашли бы какое-то другое слово.

Влажный хвойный лес был полон птиц. Издавна здесь обитают ласточки и стрижи, мухоловки, дикие утки, славки и блестящие длиннохвостые скворцы. Пернатые братья и сёстры увидели, что Зоркого Сокола заворожила дивная мелодия Ночной Песни.

— Берегись, брат! — предупреждали они. — Быстрее улетай!

Но он даже не взглянул на них. Он не хотел слушать их предостережений. Ему не нужны были птичьи песни — синичек-гаечек, уток-мандаринок или юрких коричневых чирков. Ему была нужна только одна песня — её песня.

Но братья и сёстры сокола звали его всё громче. Вороны и совы, ржанки и остроклювые сапсаны — все они кричали хором:

— Берегись, братец сокол! Спасайся! Улетай!

Но ему было всё равно.

И тут корольки и желтогрудые виреоны, вьюрки и пёстрые зимородки подняли страшный шум и гам. Они яростно чирикали и щебетали:

— Прочь-прочь-прочь!!! Скорей-скорей-скорей!!!

Но он не обращал на них внимания.

Мелодия заполнила его целиком — от клюва до кончика хвоста. Он взмыл вверх и стал кружить над сосновым бором. Ветер холодил его перья, гладил его по крылам. И тогда сокол крикнул что было сил:

— Кри-и-и-и-ик!!!

И ночное небо до краёв наполнилось его любовью и тоской.

Кто-то скажет, быть может, что Зоркому Соколу лишь почудилась дивная мелодия, что на самом деле это был только шёпот листвы или дыхание ветра. Или тихий плач звезды, упавшей с небесной выси на самое дно солёного ручья. Или шорох черепахи, неспешно бредущей по мягким сосновым иглам. Или это толстый аллигатор бил хвостом по воде, направляясь к топким берегам илистой протоки. Мало ли что можно сказать! Но Зоркий Сокол всё равно не обратил бы на это внимания. Он-то знал, что ему довелось услышать.

Животные поют не просто так. В их песнях всегда есть смысл. Койоты воют на закате, чтобы помочь солнцу опуститься за горизонт. Соловьиные трели ублажают земных владык. Дикие псы, что водятся в прериях, лают, призывая самку. Ночная Песня пела просто потому, что была счастлива. Под руководством древней ламии-Праматери она изучила таинственную жизнь леса. Праматерь показала ей, где водятся самые вкусные раки, как взобраться по стволу на верхушку дерева и как отыскать потайные подводные пещеры, которыми изрыты берега солёного лесного ручья. Никто не знал эти леса лучше Праматери — никто, за исключением разве что старых деревьев.

И никто не знал столько удивительных историй. Праматерь рассказывала Ночной Песне о Средиземном море и греческих островах, украшенных белыми мраморными храмами и дворцами. Она поведала ей о морском народе, что обитает у берегов Ирландии, о древних драконах, чьи пёстрые крылья сияют на солнце. Когда-то она видела всё это. Но очень давно. Так давно! Праматерь никогда ничего не рассказывала о себе, о своём возлюбленном и о его предательстве. «К чему ворошить былое?» — думала она, нашёптывая своей дочке о китах и гигантских белых альбатросах, о тюленях и пингвинах, что обитают у Южного полюса, на самом краю Земли.

Ни одна мать не любила свою дочь больше, чем Праматерь. Ни одна дочь не почитала свою мать больше, чем Ночная Песня. Праматерь позабыла о горьком одиночестве, которое так долго томило её. Теперь, когда появилась Ночная Песня, её жизнь обрела смысл и полноту. Праматерь и Ночная Песня были неразлучны.

Но рано или поздно дети взрослеют. Шло время, и Ночная Песня становилась всё задумчивей и печальней. Ею овладело странное беспокойство. Она уже не была очаровательной крошечной змейкой. Она превратилась в длинную, изящную молодую красавицу-змею и, как всякая юная девушка, мечтала покинуть родительский дом и начать самостоятельную жизнь. Родной лес, который прежде был для неё таким загадочным и огромным, стал казаться маленьким и скучным, а чудесные истории, которые она слышала от Праматери, только усиливали её беспокойство. К тому же Праматерь сильно постарела. Она казалась такой ветхой, такой древней! Старше, чем океаны, реки и холмы. Старше, чем эти деревья. Ночная Песня устала, оттого что её окружают одни старики. Её влекло всё новое, юное, неведомое.

Теперь она с нетерпением ждала, когда старую змею наконец одолеет тяжёлый старческий сон. Стоило Праматери смежить веки, как Ночная Песня неслышно скользила прочь. Она совершала долгие одинокие прогулки, стараясь увидеть и услышать как можно больше.

И вот однажды она заметила красивого молодого сокола, который парил в небе у самого солнца, широко раскинув сильные крылья.

Сидя в своей тесной тюрьме, Праматерь едва слышно шипела:

— Предательс-с-с-с-с-ство!