Чтение онлайн

– Неприятности, дорогая? Как обстоят дела?

– Я не знаю. Милый мой, как можно запомнить все, что одалживала год за годом? Это его немного удивило.

– Год за годом? Но, мама, когда ты была вынуждена рассказать моему отцу о тяжелом положении, в которое ты попала, – три года тому назад, не так ли? – он не спрашивал тебя про общую сумму твоих долгов и обещал, что они будут выплачены?

– Да, он действительно так говорил, – ответила она. – А я и не рассказала ему про все. Я сама не знала. Признаться, я бы не рассказала, если бы даже и знала. Я не могу объяснить это тебе, Кит, и если ты хочешь сказать мне, что я поступила очень плохо и малодушно, не делай этого, так как я полностью отдаю себе отчет в этом! Только когда Адлстроп записал все, что я сказала…

– Что? – воскликнул Кит. – Ты говоришь мне, что он присутствовал?

– Да! О да! Твой отец полностью полагался на него, и это именно он, как ты знаешь, управлял всем, так что…

– Недурно со стороны того, кто придавал такое большое значение чувству пристойности! – прервал он, в его глазах отразилось волнение.

– Разрешать управляющему присутствовать на таком объяснении!..

– Признаюсь, мне не хотелось, чтобы он его допустил, но, я полагаю, он обязан был так сделать. На том лишь основании, что наше состояние может выдержать, и…

– Адлстроп – очень хороший человек по-своему, и я не сомневаюсь, он близко к сердцу принимает наши интересы, но он скряга, и отец должен был это знать! Если хоть фартинг был истрачен на что-нибудь неподобающее, он вел себя так, как будто мы все должны будем кончить жизнь в нищете!

– Да, Ивлин говорит то же самое, – согласилась она. – Возможно, я сказала бы все папе, если бы он не ввел Адлстропа в курс дела – то есть если бы я знала, что это означает. В самом деле, я не хотела ничего от него скрывать! Но несмотря на мои недостатки, я не.., ханжа, Кит, так что я не пытаюсь вводить тебя в заблуждение! Я не думаю, что смогла бы быть откровенной с твоим папой. Ну, ты знаешь, что случалось всякий раз, когда он был кем-либо недоволен, не так ли? Но если бы я знала, что мои несчастные дела лягут на, плечи Ивлина, я должна была собраться с духом и полностью открыться ему.

– Если бы ты знала все это! – продолжил он непреклонно.

– Да, если бы я могла заставить себя отдать мои дела в руки Адлстропа.

– Боже мой, нет! Это должно было оставаться между тобой и моим отцом. Но для тебя нет причины унывать из-за того, что твои дела легли на плечи Ивлина: он всегда интересовался ими, ты знаешь, и для него нет разницы, оплатил ли отец твои долги или оставил сделать это ему.

– Но ты совершенно не прав! – возразила она. – Большая разница. Ивлин не может оплатить их!

– Вздор! – сказал он. – У него не больше понятия об экономии, чем у тебя, однако не пытайся сказать мне, что он ухитрился за год с небольшим промотать наследство! Это было бы слишком!

– Разумеется, нет! Я не имела это в виду. Сколько бы твой отец ни считал его легкомысленным, у него и в голове этого не было. И должна сказать. Кит, я считаю очень несправедливым со стороны папы, что он оставил все в таком неудобном виде, сказав твоему дяде Генри, что сделал так потому, что Ивлин такой же ненадежный, как я! Ведь он никогда не знал о двух самых тяжелых переделках в жизни Ивлина! Один раз ты спас его от ловушки, в которую его завлекла эта гарпия, вонзившая в него свои когти вскоре после того, как вы вернулись из Оксфорда, а я заплатила его картежные долги, когда его затащили в какой-то притон в Пелл-Мелл. Он был тогда слишком зеленым, чтобы понимать, что делает! Я продала мое бриллиантовое колье, и ваш папа ничего об этом не узнал! Так почему же он сказал твоему дяде, что…

– Ты сделала – что? – прервал ее Кит, вздрогнув.

Она безмятежно улыбнулась ему.

– Конечно, я сделала с него копию! Я не такая простофиля, чтобы не подумать об этом! Эта копия выглядела совершенно так же, и почему я должна заботиться о бриллиантах, если один из моих сыновей на мели? , – Однако это фамильная драгоценность!

– Я не понимаю, что такое фамильная драгоценность, – сказала ее светлость спокойно. – Если ты хочешь сказать, что она принадлежит Ивлину, я знаю это, но, скажи мне, какая польза для него от этой вещи, если все, что было нужно бедняжке, доведенному до полного отчаяния, – это деньги для оплаты картежных долгов? Я говорила ему об этом впоследствии и уверяю тебя, он ничуть не был против!

– Надо думать! А как насчет его сына? – спросил Кит.

– Дорогой, ты слишком глуп! Как сможет он возражать, если он ничего не будет знать об этом?

– Были ли у тебя?.. Распорядилась ли ты другими фамильными драгоценностями? – спросил он, глядя на нее с благоговением и даже некоторым невольным изумлением.

– Нет, не думаю. Но ты же знаешь, моя память никуда не годится. В любом случае это неважно, поскольку что сделано, то сделано, и у меня есть более важные вещи, над которыми следует ломать голову, чем кучка паршивых фамильных драгоценностей. Дорогой, умоляю тебя, не будь легкомысленным!

– Я и не думаю быть легкомысленным, – сказал он мягко.

– Ну, так не задавай мне глупых вопросов о наследстве и не говори ерунду, будто для Ивлина заплатить мои долги так же легко, как для вашего папы. Ты должен был прочитать это ненавистное завещание! У бедного Ивлина не больше власти над состоянием папы, чем у тебя! Все оставлено на усмотрение твоего дяди!

Кит слегка нахмурил брови.

– Я помню, что мой отец создал что-то Вроде попечительства, но не думаю, чтобы оно распространялось на доход с имущества. У моего дяди не было ни возможности утаивать этот доход, ни права подвергать сомнению расходы Ивлина. Насколько мне помнится, Ивлину запрещалось без согласия дяди распоряжаться какой-либо частью своего капитала до достижения тридцатилетнего возраста, если только до этого срока дядя не решит, что тот избавился от.., от легкомыслия (не терзай меня, мама!), и тогда попечительство может быть снято и Ивлин станет бесспорным владельцем своего состояния. Я думаю, мой отец не должен был выбирать – тридцать лет в качестве рубежа: двадцать пять было бы намного более разумно. Ивлин был, конечно, оскорблен – кто бы остался равнодушным? – но, в конце концов, для него это было безразлично. Ты сказала, что он не намеревался проматывать свой капитал. Ты знаешь, мама, доход очень значителен!

Более того, дядя сказал ему, что готов согласиться на продажу некоторых ценных бумаг, чтобы оплатить его долги, какими бы большими они ни оказались, так как он считал несправедливым, что доход может быть сведен до мелкого денежного пособия, до уплаты долгов.

– Да, – согласилась она, – он действительно так сказал, и это сильно удивило меня, так как в общем он очень скрытен.

– Нет, мама, он не то чтобы скрытен, он, не склонен к чрезмерной откровенности. Но дело в том, что он не желал, чтобы Ивлин получил наследство, обремененное долгами, и если бы ты сказала ему о затруднительном положении, в которое ты попала, я убежден, он покрыл бы твои долги вместе с остальными.

Она бросила на него изумленно-недоверчивый взгляд.

– Генри? Ты с ума сошел. Кит! Когда я думаю о том, как он осуждает меня и обзывает Ивлина повесой, – а его долги ничто по сравнению с моими… О, нет, нет! Лучше умереть, чем отдаться на его милость! Он навязывал мне самые оскорбительные условия: жить остаток моих дней в этом ужасном Дауер-Хауз в Рейвенхерсте! Или еще хуже!

Несколько минут он хранил молчание. Зная, что Генри, лорд Брамби, считал свою очаровательную невестку неисправимой мотовкой. Кит понимал, что в ее словах есть доля истины. Он помрачнел и резко сказал: