Чтение онлайн

— Хочу, чтобы вы иногда связывали меня, чтобы я не могла шевелиться и была полностью зависима от вас.

Он чуть усмехнулся, глядя прямо в мои глаза.

— Ты и так полностью от меня зависишь.

— Но чувствовать это телом… — я замялась, — это другое.

Он молчал секунду, а потом сказал.

— Запомню.

И снова поймала себя на мысли, что мне везёт. Он не просто использует меня, а выстраивает для нас целую систему, где моё удовольствие важно ему не меньше, чем его собственное.

— Значит, — подвёл он итог, — тебе нравится, когда я жёсткий. Ты готова учиться анальному, любишь минет и хочешь, чтобы я связывал тебя.

Я кивнула, и он добавил, чуть проникновеннее.

— И я буду помнить каждое твоё слово. Не удивляйся, если однажды проснёшься с верёвкой на запястьях и моим членом возле твоих губ.

Он говорил это тоном, от которого внутри разливалось сладкое тепло, и я уже понимала — он довольно быстро проникся мной и моим телом. Значит, нужно не просто отдавать ему всё, что он просит, но и улучшить каждую нашу близость, сделать её ярче, насыщеннее, проявлять инициативу, которую он точно оценит. Пусть он видит, что я не просто подчиняюсь, а сама иду навстречу его желаниям и если всё сделаю правильно, то смогу не только удержать его — он сам не захочет без меня жить.

— Хорошо, — сказал он, откладывая вилку. — Значит, у нас с тобой впереди много работы.

— Я готова, господин, — произнесла с готовностью.

Он встал и подошел ближе.

— Вот и посмотрим, как ты выдержишь вторую половину ночи. А сейчас я дам тебе выбор, рабыня, — произнёс он, смакуя каждое слово. — Либо ты берёшь меня глубоко на всю длину, либо ласкаешь яйца, пока я не кончу.

Сглотнула, чувствуя, как внизу живота нарастает дрожь. Глубокий минет я уже пробовала, но сейчас хотела чего-то иного, того, что он, возможно, не ожидал.

— Второе, господин, — ответила, глядя прямо в его глаза.

Он чуть приподнял бровь, уголки губ дрогнули в короткой, одобряющей усмешке.

— Значит, сегодня ты решила довести меня медленно. Посмотрим, сколько выдержишь.

Он стоял, чуть расставив ноги, держа член в ладони. Пальцы двигались медленно, чтобы сдержать себя, не вырваться раньше времени.

— Позвольте, хозяин, — прошептала я и коснулась губами его мошонки. Лёгкое прикосновение к тёплой, нежной коже заставило его вздрогнуть, словно по нервам прошла острая, сладкая искра.

Обхватила основание всей ладонью. Ласкала медленно, с той бережной жадностью, с какой держат в руках нечто бесценное и капризное. Он смотрел сверху, дыхание стало хриплым. Его ладонь всё ещё обхватывала ствол, но движения замедлились, уступая место моим.

Перебирала каждое яичко по отдельности, скользила подушечками пальцев, слегка катала, будто рисуя на них невидимые круги. Слюна стекала с губ, и я облизывала кожу — горячую, пахнущую им. Втянула одно яичко в рот, играя с ним языком, в то время как пальцы нежно ласкали другое.

Его бёдра напряглись. Мошонка начала подтягиваться, пульсируя. Я повела пальцем ниже, к самой промежности, и легко надавила. Он вскинул голову, выдох сорвался на глухое рычание.

— Боги… — простонал. — Не смей останавливаться.

И я продолжила — медленно, методично, перебирая, массируя, сжимая и поглаживая. Его дыхание стало сбивчивым, рука почти замерла, лишь удерживая себя. Он позволял мне довести его, полностью отдавшись в мои руки и рот.

Перед тем как кончить, он начал работать рукой быстрее. Пальцы обхватили ствол, концентрируясь на головке, скользя по ней с особым нажимом. Глаза прикрылись, дыхание стало неровным, а бёдра едва заметно подались навстречу, как будто он полностью отдавался моим ласкам ниже, — и вдруг резкий, полный вздох, тело напряглось, мышцы свело судорогой, и он излился себе на живот, горячими толчками, пока я всё ещё держала его мошонку во рту.

— Слижи, — коротко приказал он, глядя сверху вниз.

Отпустила его, поднялась и провела языком по его коже, собирая всё, что осталось, чувствуя вкус, пока он позволял мне дочистить каждую каплю.

Дальше всё было, как в тумане — только рваное дыхание, тяжёлые толчки, его ладони на моём теле и жар, разливающийся внутри раз за разом. Мы делали короткие передышки, но едва успевала прийти в себя, а он снова возвращался ко мне, как будто боялся отпустить. Я перестала считать, сколько раз он был во мне, и только к утру поняла, что едва держусь на ногах.

Когда он наконец рухнул на постель, обессиленный, с полностью опустошённым телом и расслабленным членом, уснул мгновенно на спине, голый, даже не удосужившись дойти до ванны. Легла рядом, на бок, и долго смотрела на его лицо, такое спокойное и непривычно беззащитное во сне.

Мне и самой не верилось, что я выдержала эту ночь. Между ног саднило, и неудивительно, ведь столько раз за один вечер меня ещё никто не брал, но усталость смешивалась с тихим удовольствием и странной гордостью: я смогла.

Провела пальцами по его щеке, нежно, чтобы не разбудить, заправила прядь волос за ухо и прижалась к нему. Укрыла нас одеялом, обняла, слушая ровное биение сердца. И только одна мысль тихо крутилась в голове: пусть утром он не оттолкнёт. Пусть не прикажет спуститься на ковёр к камину.

Сейчас он был мой.

Раэль проснулся позже обычного, и первое, что привлекло его внимание, — это она. Мила спала на боку, обняв подушку, так, что мягкая линия её спины и бедра выглядела беззащитной и вызывающей одновременно. Сквозь приоткрытые шторы пробивался дневной свет, ложился на её кожу золотистыми отблесками, подчёркивая фарфоровую белизну и тонкую, почти прозрачную синеву вен под нежной кожей. Волосы, распущенные после ночи, рассыпались по простыне тёплым шёлковым облаком, и он невольно протянул руку, чтобы пропустить прядь между пальцев.

Её губы были чуть приоткрыты, дыхание тихое и ровное, а кожа — словно живая карта прошедшей ночи. На шее и ключицах темнели свежие засосы, пониже, на изгибах груди, алели следы зубов и едва заметные полоски от его пальцев, сжимавших её так, будто он боялся отпустить. Бёдра украшали синеватые тени от крепких хваток, на внутренней стороне ног — размытые пятна, оставшиеся там, где он удерживал её, не давая закрыться. На животе проступали едва различимые отпечатки от надавленных ладоней, а на спине и рёбрах — красноватые дуги от его пальцев, скользивших и вцеплявшихся в разгорячённую кожу. Даже на запястьях виднелись лёгкие тени от того, как он переплетал её руки со своими, лишая всякой возможности сопротивляться.