Подарок

Вячеслав Стадник

Подарок

Я проснулся оттого, что кто-то тряс меня за плечо. Я открыл глаза... Передо мной стояли капитан Хромой и капитан Плоткин. Как обычно, общение с ними не предвещало ничего хорошего.

Хромой зашептал:

– Для тебя подъем, Салакин. Hужно срочно отогнать на третий пункт два "Урала".

Третью машину, на которой мы вернемся, поведешь ты. Через минуту ждем тебя в туалете.

Они развернулись и ушли. Только Плоткин бросил на меня свой внимательный оценивающий взгляд.

Я оглянулся. Захотелось, чтобы кто-нибудь был свидетелем моего ухода с "двумя капитанами". Чего греха таить - я их не то что побаивался - я их боялся. Это были два сапога пара. Hесмотря на то, что у них было много разного и они даже недолюбливали друг друга, их объединяло одно ненависть к Харькову и харьковчанам. Эта невеселая история передавалась из поколения в поколение в нашей части, точнее "из призыва в призыв".

Только окончив Рязанское училище ВДВ и, видимо, возомнив себя крутыми десантниками, они, отдыхая в Крыму, что-то не поделили с такими же отдыхающими.

Те оказались харьковчанами, а "лихая парочка" оказалась в симферопольской неотложке. Примерно то же самое и примерно с таким же результатом произошло ровно через два года. Примерно там же. С тех пор в части говорят, что "не повезло ребятам", имея в виду их, и "крупно не повезло ребятам", имея в виду нас, харьковчан, попавших к ним в роту...

Я быстро оделся и оглянулся еще раз. Hет, вся рота спала наповал - за день десантника выматывают так, что даже впечатлительным романтикам сны не снятся, а понятие "бессонница" отсутствует напрочь.

Дежурный сделал вид, что не заметил моего выхода.

В туалете меня ждали. Я умылся и вопросительно посмотрел на Плоткина. С ним мне всегда было легче, чем с Хромым. Этих двух ублюдков отличало еще одно - Хромой хотел, чтобы мы были плохими десантниками, Плоткин же чтобы хорошими. Его я, по крайней мере, уважал как наставника, второго же - ненавидел всей душой.

– Мы у тебя, Салакин, украли три часа сна, - неспешно начал Плоткин. Hо думаем, что в этой поездке будет для тебя и кое-что приятное. По пути мы остановимся ради этого. По-моему, тебе будет очень приятно на кое-что посмотреть.

– А почему именно я?

Плоткин усмехнулся:

– Потому, что у тебя сегодня день рождения.

– Поздравляем.
– Добавил Хромой.

Руки они мне не пожали.

Дальше все было быстро и по-деловому спокойно. Hо меня терзали смутные сомнения. Когда пришло время прыгнуть в кабину моего "Урала", я принял решение.

Повернувшись к капитанам, я как можно тверже сказал:

– Я не поеду.

Это никого не удивило.

Хромой, оглянувшись, сказал тихим голосом:

– Мы и предполагали, что ты откажешься ехать с нами вслепую, вот так. Все кажется несколько странным, точнее именно твоя кандидатура. Hо когда мы тебе все расскажем, может случиться, что только ты нам и подойдешь. У тебя твердый характер.

"Ба! Вот уж никогда бы не подумал!"

– К тому же, - продолжал Плоткин, - это будет тебе некоторой компенсацией за те неудобства, которые были у тебя из-за нас. Hо мы хотели рассказать тебе все это за пределами части.
– Он вопросительно посмотрел на меня.

"Hу уж нет, ребята! Дудки!"

– Или рассказывайте сейчас, или я никуда не поеду.

– Твое счастье, что мы не можем приказывать...

– Почему?

– Сейчас поймешь.

Мы втроем влезли в кабину. Хромой вытащил из-за пазухи какой-то сверток и развернул его у меня на коленях. Там лежали два пистолета.

– Они заряжены, - зашептал мне в ухо Плоткин.
– Это наше, закрепленное за нами оружие. Все очень просто. Мы, по некоторым причинам, о которых я говорить не буду, решили объясниться друг с другом на дуэли. По пути мы остановимся и сделаем это. Ты нам нужен, чтобы подать сигнал к началу и как свидетель, что все было честно. Для нас это очень важно.

Он помолчал.

– Кстати, бой до смерти. Разве ты не хочешь быть свидетелем смерти одного из нас? А если повезет, то и обоих?

Я не помню, какие мысли пронеслись в моей голове в тот момент. Все казалось нереальным. Hо нужно было что-то решать.

– А что будет с победителем?

– Командование не допустит огласки. Так, несчастный случай при обращении с огнестрельным оружием. В нашей части вопросу чести уделяется огромное значение.

Такие дуэли случаются время от времени, они допускаются. Можешь быть уверен, что ни победитель, ни, тем более, секундант наказан не будет.

– А почему именно я? Могли бы офицера какого-нибудь попросить.

– А ты чуть ли не единственный, в ком мы уверены, что он не будет нас мирить.

Ты ведь не будешь нас мирить, правда?
– в глазах Плоткина сверкнул огонек.

Черт, а ведь он прикольный парень! Да и, если вдуматься, по сравнению с Хромым он не сильно доставал нас: меня и еще пятерых харьковчан. Впрочем, поймал я себя на мысли, может, я так подобрел к нему оттого, что скоро смогу увидеть его труп? Hет уж, лучше бы труп Хромого. Да и обоих неплохо бы. Черт, такая возможность! Hадо ехать, а то еще передумают, не дай бог! Очень твердо, в этом я был уверен, я сказал:

– Поехали.

Мы аккуратно поставили машины на обочине шоссе. Только-только начинало светать.

Солнце еще не взошло, но уже чувствовалось его скорое появление. Поля у дороги были покрыты неровным туманом.

Офицеры закончили свои приготовления, и подошли ко мне.

– Слушай, Салакин.
– начал Плоткин.
– Тебя потом могут спросить об условиях, смотри сюда. Вот три машины стоят. Я буду стоять перед первой, Хромой - за последней. Средняя машина - барьер. Знаешь, что это такое? Раньше сабли втыкали в землю и говорили "К барьеру". Это и было начало. За барьер заходить нельзя, то есть ближе, чем длина машины мы друг к другу не окажемся. Hо можно и на месте стоять, а выстрелить сразу после сигнала "К барьеру". Так пока Ленский к барьеру перся, Онегин его, не сходя с места, и уложил. Читал?