Чтение онлайн

— Ты очень упрямый.

— Я знаю, — улыбнулся Дел, уткнувшись носом в ее затылок. Она не видела его лица и угадала улыбку только по интонации.

Помолчав несколько минут, он спросил — тихо-тихо:

— Ну, так что?

— Не знаю, — замотала Карен головой, — не знаю.

— По-прежнему... все из-за того же?

— На мне два ареста — один в Чикаго и здесь... тоже...

— Почему в Чикаго? — спросил Дел, не зная, что еще сказать.

— Я там начинала, — она выпрямилась и глубоко вздохнула, — Наверное, мне стоит рассказать тебе кое-что... о себе, а потом уже подумай — стоит тебе связываться со мной, или не стоит.

— Стоит, — Дел погладил ее по плечу, — и не обязательно ничего рассказывать. Хотя... может,ты и права — расскажи все, что считаешь нужным — и покончим с этим, раз и навсегда.

Карен выскользнула из его рук, отодвинулась на край дивана и закрыла глаза. Посидев так пару минут, она наклонилась вперед, опершись локтями о колени, и заговорила ровным негромким голосом:

— Мне было меньше восемнадцати лет, когда я оказалась в Чикаго, одна, без денег и документов. Как и почему, я говорить не хочу... не буду, не спрашивай. А тогда мне все время хотелось есть и было очень страшно и холодно ночевать в парке под скамейкой. Без документов никуда не брали, но я все-таки нашла работу — мыть посуду в кафе на заправке. Хозяин был добрый — даже разрешил ночевать в задней комнате. Правда, в первый же вечер выяснилось, что в мои обязанности входит еще и обслуживание самого хозяина.

Дел стиснул зубы. Ему хотелось обнять ее, закрыть, защитить от всего, что было, от всего, о чем она сейчас говорила, и не слушать ничего — но он прекрасно понимал, что узнавать каждый день понемножку было бы намного хуже и больнее — и для нее, и для него.

— Ну вот, — продолжала она, — через неделю я случайно разговорилась с одной девушкой, из тех, что заходили в кафе. Она и объяснила мне, что за те же услуги можно получать больше денег, и при этом не мыть посуду И познакомила со своим сутенером, — подняла голову и невесело усмехнулась. — Вот так все и началось. — А как ты оказалась в Нью-Йорке?

— Мне хотелось работать самой и ни от кого не зависеть, а в Чикаго все поделено. Девочки говорили, что в Нью-Йорке и в Лос-Анджелесе с этим посвободнее. Ну, и сюда было ближе ехать.

— И здесь действительно лучше оказалось?

— В общем-то, да. По крайней мере, сначала. Первые полгода я снимала квартиру на двоих с Мэдди. Потом Мэдди села на иглу, и жить с ней стало невозможно. Я пробовала ее остановить, но сделать ничего не смогла, а она начала приводить клиентов прямо домой. Так что я нашла себе другую квартиру, с тех пор в ней и живу...

Она запнулась, посмотрела на него как-то растерянно, словно не зная, что еще сказать, и только сейчас Дел заметил, какое усталое у нее лицо и запавшие глаза.

— Карен, не надо больше ничего говорить, ты же совершенно измучена.

— Нет-нет, я хочу закончить... пожалуйста... — поморщившись, Карен качнула головой, и он почувствовал, что сейчас не нужно ей мешать. — Собственно, осталось уже немного, просто неприятная очень история. Примерно год назад очередной клиент привез меня к себе, запер дверь — и внезапно набросился на меня с кулаками. Я упала, он начал бить меня ногами, палкой от швабры, швырял чем попало, кричал. Меня спасла чистая случайность, кто-то услышал крик и вызвал полицию.

Дел сидел, с трудом пытаясь вдохнуть — в горле стоял комок. Это немыслимо было даже представить себе. Ведь она совсем девочка — нежная, веселая, со звонким голосом и заразительной улыбкой! Но сейчас Карен не улыбалась, обхватив себя руками, словно ей вдруг стало холодно, она продолжала говорить — все быстрее и быстрее, выплескивая из себя слова:

— Я почти месяц провела в больнице с сотрясением мозга. Кроме того, были сломаны два ребра, ключица и рука. Но главное не в этом. Во мне просто что-то внутри сломалось, как ты сказал, нервы не выдержали. Любой незнакомый человек, который подходил близко, вызывал у меня ужас, мне казалось, что он сейчас тоже меня ударит. Я понимала, что больше не смогу выйти на улицу и не знала, что делать. Денег не осталось, за квартиру платить было уже нечем. И тут мне повезло. Один мой друг уговорил Томми взять меня к себе. Я тогда ничего не умела и вообще еле двигалась — ребра еще не зажили. Сначала работала днем, на телефоне, и понемногу училась у остальных девушек. Потом начала выступать. Вот и все... — она пожала плечами, хотела зачем-то встать, и вдруг пошатнулась. Дел бросился вперед и подхватил ее, не дав упасть.

Бессильно привалившееся к нему тело девушки казалось совсем безжизненным, если бы не лихорадочное биение сердца, от которого оно слегка вздрагивало.

Он не думал, что это будет так больно и страшно. Хотелось взорваться, закричать, но Дел медленно опустился на диван, прижимая ее к себе, согревая и успокаивая.

— Ну все... все... А теперь постарайся задвинуть это куда-нибудь подальше и помни, что все уже в прошлом. Я знаю сам, что это сразу трудно — забыть, не думать, но постепенно получится, поверь мне, — пересохшими губами повторял он то, что говорил ему когда-то Ларс.

Карен наконец шевельнулась и попыталась улыбнуться, но губы ее все еще дрожали. Он продолжал поглаживать ее по спине, потом легонько поцеловал в висок и негромко сказал:

— Давай-ка перебирайся в кресло, я постелю тебе и ложись спать. Ты совсем замученная, а завтра у нас много дел.

Она резко вскинула голову и взглянула ему в глаза.

— На диване? Но я могу... Или... тебе неприятно теперь иметь дело со мной?

— Не говори глупостей. На диване — это из-за того, что ты очень устала.

— Нет-нет, я...

Дел прижал ее заледеневшую ладошку к щеке и заставил себя улыбнуться.

— У нас еще много времени впереди — и вечеров, и ночей, и дней. Завтра — точнее, уже сегодня, ты переезжаешь ко мне.

Заснула Карен, едва коснувшись подушки. Он покачал головой и накрыл ее пледом.

Во сне она выглядела еще моложе, совсем девочкой, только очень усталой и бледной. Ему хотелось утешить ее и приласкать, как ребенка — то, что он узнал сегодня, сделало эту девушку еще более близкой, понятной и родной. Дел сам удивился этому слову, так неожиданно пришедшему в голову.

Он усмехнулся, вспомнив ее вопрос. Неприятно иметь дело с ней? Этого Карен могла не бояться. Лишь бы ей самой не было неприятно с ним — после всего, что ей пришлось пережить. Но тут многое, точнее, почти все зависит от него самого.

Засунул в холодильник закуски, до сих пор сиротливо стоявшие на столе, и котлеты, которые она так и не попробовала. И, уже засыпая и прислушиваясь к тихому дыханию, доносящемуся с дивана, подумал, что зря не купил ей и тапочки — она могла простудиться босиком.