Подделка
Шрифт:
– Верно, – согласилась Тильда.
– Молись, чтобы я попал на второго, – прошептал Дэви, насаживая на нос очки в роговой оправе. – И чтобы аккуратиста не было дома.
– Молюсь, – заверила Тильда. – Так вот где очки. А я не могла понять, что с ними случилось.
– На этот раз я Стив Олсон. Ты в любом случае моя жена. При некоторой удаче обойдусь без тебя, если же нет…
– Я немедленно подхожу и начинаю пропалывать петуньи.
– Ты помнишь…
– Бетти-зануда, Вероника-стерва, Вилма-шлюха.
Когда в дверях возникла миссис Олафсон, грозно хмурившаяся, огромная и толстая. Дэви понял, что надеяться на удачу было несколько преждевременно. Скорее всего, это и есть домашний тиран.
– Добрый день, – улыбнулся он. – Я…
– Приехали за шиной? – перебила миссис Олафсон. – Слава Богу. Я хочу, чтобы ее забрали до того, как муж вернется домой…
– За шиной? – Дэви мысленно выругал себя за слишком поспешные выводы. – Нет, я не за шиной, но, если хотите, могу забрать ее с собой. Место в багажнике найдется.
– О, какое счастье! – просияла миссис Олафсон. – Муж так расстраивается, если что-то нарушает порядок.
– Знаю, как это бывает. Моя жена… – Дэви покачал головой. – Иногда мне хочется заляпать грязью всю кухню просто из духа противоречия.
Миссис Олафсон тяжело вздохнула, признательно улыбнулась, и Дэви понял, что попал в точку.
– Не хотелось бы задерживать вас, но, видите ли, тетка моей жены приезжает в город, чтобы отпраздновать свое шестидесятилетие, и жена хотела бы подарить ей картину, которую та здесь как-то видела.
– Здесь? – Признательная улыбка миссис Олафсон бесследно исчезла: – Я не…
– Она приезжала сюда с подругой несколько лет назад и видела картину с русалками.
– Ах, эту… – Миссис Олафсон неодобрительно поджала губы. – Это картина моего мужа.
«Дьявол! Надо же…»
– Моя жена просто мечтает заполучить эту картину, миссис Олафсон. Как вы думаете, ваш муж продаст ее за двести долларов?
– Вряд ли, – неприязненно процедила миссис Олафсон. – Он очень к ней привязан.
Дэви заложил руки за спину:
– О Господи, похоже, мне крупно нагорит.
Тильда немедленно вышла из машины и направилась к крыльцу. Миссис Олафсон снова нахмурилась.
– Понимаешь, Вероника, – покаянно начал Дэви и увидел, как лицо Тильды исказилось яростью.
– Какого черта ты здесь валандаешься? – вскричала Тильда, огрев его по руке сумкой. – Тетя Гвен уже в аэропорту. Ждет нас, а ты знаешь, как я ненавижу опаздывать!
– Да, но… – пролепетал Дэви, потирая руку.
– Поделом мне, не надо было посылать тебя одного, – разорялась Тильда. – Послушайте, миссис Как-вас-там, простите, но моему мужу ничего нельзя поручить. Мы заплатим нам сотню баксов за эту мазню. Наличными.
Она улыбнулась, очевидно, крайне довольная собой, и миссис Олафсон робко подвинулась к Дэви.
«Молодец, девочка», – одобрительно подумал он.
– Ну… видишь ли, дорогая…
Она снова замахнулась, и он поспешно втянул голову в плечи.
– Ты предложил ей больше, – констатировала Тильда топом обвинителя на процессе. – Послушай, Стив…
– Понимаю, милая, ты расстроена, и не без основания. – Он умоляюще развел руками. – Но миссис Олафсон говорит, что ее мужу картина очень нравится.
– И моей тетушке тоже! – рявкнула Тильда.
Дэви и миссис Олафсон обменялись беспомощными взглядами.
– Милая, если бы ты только дала мне шанс…
– Могу дать пять минут, – отрезала Тильда. – А потом уезжаю в аэропорт без тебя.
Она как одержимая понеслась к машине. Дэви проводил се тоскливым взглядом.
«Настоящий клад. Такие женщины ценятся на вес рубинов. Подлинных. Не синтетических», – промелькнуло у него в голове.
– Видите ли, миссис Олафсон, – сказал он вслух, – она не всегда такая. Обычно Вероника очень милая. Просто сегодня расстроена. Это из-за картины.
Миссис Олафсон сочувственно покачала головой:
– Ей не стоило бы так обращаться с вами.
Дэви пожал плечами:
– Не обращайте внимания. Да и что я могу теперь поделать?
Женщина кивнула.
– Послушайте, – пробормотал Дэви е ноткой отчаяния в голосе. – Как вы считаете, ваш муж продаст картину за двести пятьдесят? Я могу сказать Веронике, что дал вам только сотню. Ей знать не обязательно.
Миссис Олафсон, очевидно, разрывалась между желанием избавиться от картины и страхом рассердить мужа.
– Он действительно ее любит, – призналась она, брезгливо морщась. – Омерзительная мазня. Голые русалки.
– Вот как? – воскликнул Дэви с искренним участием. – Вы, должно быть, ужасно страдаете. Смотреть на такое каждый день…
– Уж это точно, – вздохнула миссис Олафсон. – Настоящий разврат.
– Вот вам и выход. Продайте ее мне и больше никогда в жизни не увидите, а мне не придется…
Дэви оглянулся на машину, и Тильда немедленно нажала на клаксон.
«Обожаю тебя, моя Вероника», – мысленно похвалил ее Дэви.
– А он получит деньги. Разве это не справедливо?
– Да, – задумчиво согласилась миссис Олафсон. – Он хотел вычистить подъездную дорожку.
Дэви оглядел безупречно чистый асфальт. Помешательство мистера Олафсоиа на чистоте, контроле и отвратительных русалках рисовало его как человека, с которым Дэви не хотелось бы встречаться.
– Надеюсь, у вас не будет из-за меня неприятностей? – спросил он на всякий случай.