Подменённый
Шрифт:
– Я хотел напомнить вам, лейтенант, – все так же тихо произнес Андрей, – что строгий командирский окрик может оказать положительное воздействие только на молодых бойцов, которые пока еще не совсем четко представляют себе, что, когда и в каком темпе нужно делать. Опытные же и хорошо подготовленные солдаты в этом не нуждаются. Ваш крик они воспринимают только как проявление слабости и неуверенности в себе. Поймите, лейтенант, если Драмс сказал, что связаться с командованием невозможно, значит, этого не сможет сделать никто. А то, что вы начали орать друг на друга…
– Сержант! – Во взгляде и голосе лейтенанта было больше удивления, нежели гнева. – Я окончил Военную академию при Генштабе Пирамиды и могу заверить тебя, что мне прекрасно известно, как нужно обращаться с личным составом! Быть может, в разговоре с рядовым Драмсом я был несколько более эмоционален, чем следовало бы. Но это вызвано тем, что названный боец манкирует своими обязанностями! Не нужно быть кудесником для того, чтобы, имея новую исправную рацию, наладить связь!
– Вы же сами видели, что Драмс пытался это сделать…
– Если бы я что-то в этом понимал, то мне во взводе не нужен бы был радист, – не дал договорить Андрею лейтенант. – Но как бы там ни было, я уверен, что все дело в элементарной невнимательности и небрежности рядового Драмса. Скорее всего просто разрядилась какая-нибудь батарея или где-то отошел контакт.
– Лейтенант, я сам видел, как перед выездом Драмс проверял рацию.
– Ну так пусть проверит ее еще раз!
Андрей тяжело и безнадежно вздохнул.
– Я понимаю, лейтенант, что вам хочется объяснить все происходящее простыми и понятными причинами. Но, вопреки вашему желанию, это не так.
– Что же, по-твоему, здесь происходит?
– Пока у меня нет никаких объяснений. Но с этим лесом и в самом деле что-то не так. Рядовой Гусс убит каким-то совершенно непостижимым образом, связь не работает, из-под деревьев выскакивают странные существа, которых никто никогда прежде не видел… Все мы явно возбуждены и агрессивны… По-моему, этого вполне достаточно для того, чтобы не испытывать далее судьбу, а повернуть назад.
– Типично солдатская логика, – криво усмехнулся лейтенант. – Главное – найти причину, с помощью которой можно объяснить, почему порученное тебе задание осталось невыполненным.
– Вы плохо знаете солдат, лейтенант, – стараясь сохранять самообладание, заметил Андрей.
– Естественно, не так хорошо, как ты, сержант, – с нескрываемой иронией ответил лейтенант Манн. – У тебя с ними, как я посмотрю, просто-таки панибратские отношения.
– Со многими из них я служу уже не первый год.
– Согласно уставу строевой службы, сержант является представителем младшего командного состава! И если он хочет, чтобы подчиненные относились к нему с должным уважением, ему следует соблюдать во взаимоотношениях с ними необходимую дистанцию!..
Андрей чувствовал, как раздражение, давно уже обосновавшееся у него в груди, быстро трансформируется в поток безумной, неудержимой ярости. Он и сам уже не понимал, чего ради начал этот разгвор. С чего у него вдруг могла появиться уверенность в том, что ему удастся убедить лейтенанта Манна пересмотреть свои взгляды на взаимоотношения командира с подчиненными внутри взвода? С таким же успехом можно было рассчитывать разбить кулаком чугунную балку…
Четко Андрей сейчас понимал лишь одно – если не положить конец этому разговору прямо сейчас, то закончиться он может разве что только тем, что приклад его автомата войдет в тесный контакт с прикрытой каской пустой головой лейтенанта. Желание объясниться с командиром взвода тем же способом, каким он утром вправил мозги Шагадди, становилось все более жгучим. Андрей уже ощущал горячее покалывание в ладонях, которые сами собой сжимались в кулаки, а идиот с нашивками лейтенанта, стоявший перед ним, как будто даже ничего и не замечал…
– Возьми себя в руки!
Это был мысленный призыв Дейла.
– Что происходит, Дейл? – с отчаянием спросил его Андрей.
– Не знаю. Но я чувствую, как ты теряешь над собой контроль.
– Черт возьми, я и сам это чувствую!.. Но что мне делать?..
– Ты находишься в более выгодном положении, чем остальные, – у тебя есть дублер, который постоянно контролирует твои действия. О том, что с тобой что-то не в порядке, я смогу предупредить тебя прежде, чем процесс приобретет необратимый характер.
– Ты уверен в этом? – с некоторой долей сомнения спросил Андрей.
– Не сомневайся, напарник, – уверенно ответил Дейл. – Не забывай, что мы с тобой единое целое. Если ты сойдешь с ума, я буду чувствовать себя примерно так же, как автогонщик, мчащийся по треку в машине, у которой вышли из строя тормоза.
– Неплохое сравнение, – с одобрением заметил Андрей.
– Я его уже давно придумал, – ответил Дейл. – Просто держал про запас все это время.
– Ладно, будем надеяться, что ты не уснешь.
– Если только ты не вгонишь меня в сон, ввязавшись в бессмысленную дискуссию с лейтенантом Манном по поводу устава строевой службы. Не пытайся его переубедить, лучше немного припугни.
– Я не ставлю под сомнение ваше знание устава, лейтенант, – сказал Андрей, обращаясь к командиру взвода. – Вы сможете вволю насладиться им, вновь оказавшись на гарнизонном плацу. Но прежде нам еще предстоит выбраться из этого леса.
– Я не думаю, что с этим возникнут какие-либо проблемы, – с вызовом ответил лейтенант Манн.
– Черт возьми, да то, что мы видели, это еще далеко не все сюрпризы Гиблого бора! – не выдержав, сорвался на крик Андрей. – Это пока еще только начало!
– Откуда такая уверенность, сержант?! – насмешливо поинтересовался лейтенант.
– Да просто срабатывает приобретенное с годами ощущение скрытой опасности! Которое у вас, лейтенант, похоже, напрочь отсутствует!
– Скажем несколько иначе, – с достоинством ответил лейтенант. – Оно у меня не превалирует над чувством долга.