Чтение онлайн

Неужели продвинутая дама XXI века не справится с дремучими аборигенами, тем более — ровесниками! Это телу шестнадцать, а мне-то в 2,5 раза больше! И пусть этой страны на карте Земли не было, люди как биологический вид не меняются, увы и ах! У каждого есть кнопка, надо её нащупать и надавить! Думаю, скромность и показное смирение будет лучшей тактикой.

К главному дому подошли минут через двадцать. Долго или коротко? Вот не знаю! По времени — прилично, по расстоянию? Ножки ходить не привыкли, вот и плелись мы — медленно и печально.

Двор Благого просветления (пафос, пафос!) был прям как декорация к фильму «Нефритовое сердце Ши»: широкая веранда, толстые, темного дерева, столбы, темные полы, внутри зала по центру — двойное кресло со столиком, в котором восседала пожилая женщина с аристократическим лицом, платиновыми волосами и в богатой одежде насыщенного темно-зеленого цвета, с тростью рядом с подлокотником. «Владычица морская» — чуть не рассмеялась я.

Сбоку, по левую руку от бабки (матриарх?), в другом кресле, сидел крупный мужчина лет пятидесяти в коричнево-красном ханьфу, с убранными в пучок, заколотый металлической заколкой, волосами, похожий на Чен Юнь. «Отец, генерал» — определила про себя.

Мать предшественницы сидела недалеко от мужа (на табуретке?) и смотрела на меня с тревогой, сжав в руках платок. Около каждого из присутствующих, чуть в отдалении, замерли слуги.

«Эх, была, не была!» — решила я и прям с порога бухнулась на колени, ударилась несколько раз лбом об пол и хрипло произнесла:

— Ничтожная внучка приветствует бабушку! Неблагодарная дочь приветствует отца! Несчастная дочь приветствует мать! Да продлятся ваши годы до скончания веков, да пребудут ваши тела и сердца в здравии и благополучии!

И замерла. Судя по тишине, произвела впечатление.

Первой подала голос бабка.

— Вставай, нечего лоб расшибать зря. Поговорим лицом к лицу. Подойди ближе!

Встала я, поклонилась (глаза вниз скромненько), подошла и только тогда прямо взглянула на матриарха — уже не смущаясь, спокойно, но без лишнего подобострастия. Вроде, осознала и оценила себя верно, но унижаться сверх того не буду.

— И что скажешь? В прошлый раз ты была многословна и шумна, а теперь? — с издевкой начала старуха. — Как ты думаешь, как нам следует поступить с тобой?

Я распрямила плечи и, глядя в глаза визави, прохрипела (ну, не восстановился голос, я не специально):

— Мое поведение ранее было неправильным и постыдным. Я заслужила все наказания, которые Вы мне назначите. Я приму их с благодарностью и смирением, ибо не оправдала ожидания Ваши и моих дорогих родителей. Я была ревнива, заносчива и самонадеянна. Прошу меня простить! — и на колени — бух! «Этак я все себе отобью».

Предки молчали, я стояла на коленях, пока опять не взяла слово старая госпожа Гу.

— Встань, вторая барышня. Так как же нам тебя наказать? Что думает твой отец?

Я повернулась к генералу. Его лицо выражало недовольство, но и некоторую жалость — тоже. Мать предшественницы взяла его за руку, слегка сжала и просительно посмотрела в глаза. Гу Чен Вэй откашлялся и ответил своей матери:

— Мы поступим по Вашему слову, матушка, — на меня даже не глянул. Ну, это понятно, значит — вперед, на амбразуру!

Не дожидаясь, пока бабка опомнится, снова бухнулась на колени, изобразив на лице максимальное смирение и раскаяние:

— Бабушка, взываю к Вашей мудрости и доброте! Позвольте мне удалиться в Бамбуковый павильон для жизни непраздной и скромной! Прежде жила я по Вашей милости, не ценя ее как должно, простите! Теперь я буду жить смиренно, терпеливо сносить все тяготы, посланные мне для исправления дурного характера, чтобы однажды Вы могли смотреть на меня без отвращения! Своим трудом я буду добывать себе пропитание, сама буду справляться со всеми трудностями, которыми небеса решат меня испытать! Прошу лишь Вашего благословения, дабы ступить на путь исправления! Если позволите, я закрою ворота и не потревожу покой семьи так долго, как Вы скажете! Мне просто нужно знать, что Вы живете хорошо, что Вы здоровы, поэтому и не рискну отправиться в дальнее от Вас место! Отец, мать, простите меня и разрешите жить в Бамбуковом павильоне!

Замолчала и напряглась в ожидании. Почему-то мне показалось, что такого от меня никто не ждал, точнее, от капризной и эгоистичной Чень Ю. У них произошел разрыв шаблона, как говаривал мой брат. До точки невозврата в отношениях старейшины, видимо, не дошли, да и скандал вовне раздувать не желательно. И мать девушки переживает за нее, может, дула мужу в уши… А так и не на глазах, и не в дикой природе. «Ну, чего молчишь, матриарх?»

Бабка выдерживала паузу, прям как Джулия Ламберт, молодец. Но чем дольше она молчала, тем больше я уверовала в положительный исход моей авантюры. Мне главное, переехать, а там я смогу устроиться, планы уже набросала. Девчонок только уговорить остаться со мной! Одной будет слишком тяжело!

Наконец старая госпожа Гу разомкнула уста:

— Хорошо, будь по-твоему. Завтра я велю осмотреть Бамбуковый павильон, потом возьмешь пару слуг и переедешь. Три года не показывайся в главном доме, если только не будет крайней нужды. Никому не будет дозволено общаться с тобой. Раз в год тебе будут передавать постельное белье, ткани для сезонной одежды и обувь, раз в месяц — бумагу и остальные принадлежности для письма, чтобы ты переписывала буддийские писания по моему заказу, уголь и дрова для отопления, свечи, мыло и немного серебра для слуг, раз в неделю — немного продуктов. Если тебе нужно что-то еще, до завтра подумай и напиши, я посмотрю и отвечу. А теперь иди!

«Слава богу, все прошло даже лучше, чем я предполагала». Поклонилась старухе, безмолвным родителям и, пятясь, покинула сей приют благочестия и праведности. Отсчет новой жизни пошел!

Служанки встретили меня вопросительными взглядами, но я молчала до самого своего двора, а там, расслабившись, без предисловий задала им главный вопрос — вы готовы пойти со мной?

Девки реально испугались, потом вдруг переглянулись и хором сказали: «Да!». Ох, у меня прям камень с души свалился! Не удержалась, обняла каждую, явно тем шокировав, даже всплакнула от чувств и предложила начать сборы, вкратце обрисовав будущее взаимодействие с главным домом. Шеньки слушали, раскрыв рты.