Чтение онлайн

Ножом Саша отодвинул край занавески.

На кровати — широкой, хозяйской, о двух перинах — дрых пузатый немец. На стуле рядом — форма, погончики серебром отливают и квадратики на них. На столе — фуражка с высокой тульей. Никак офицер. Вот только в званиях немецких Саша не разбирался. Он советские недавно освоил, все эти шпалы да кубари на петлицах, причём не соответствующие друг другу в разных родах войск — просто головоломка. Например, сержант госбезопасности соответствовал армейскому лейтенанту, а старший политрук — воентехнику третьего ранга. Надо бы изучить немецкие знаки различия. «Вот только учителя нет», — усмехнулся про себя Саша.

Сладко спал немец, уверенный, что часовой охраняет его сон, и из угла рта его слюнка стекала.

Саша почему-то сразу его возненавидел. Понятно — враг, но вот в первой комнате он убил немца без всякой ненависти. Тот был просто врагом, которого следовало уничтожить.

Саша подошёл к немцу и кольнул его в жирное пузо кончиком ножа.

— Эй!

Немец проснулся, открыл глаза, не понимая, кто осмелился прервать его отдых. Саша резанул его по шее — по сонным артериям, по трахее. Немец захрипел, исходя кровью. Конечно, он умрёт через несколько секунд, но пусть хоть немного помучается перед смертью.

Гитлеровец ещё сипел и дёргался в кровати, а Саша уже искал его оружие. Пистолет лежал в кобуре — под формой, на стуле. Сразу видно — не фронтовик, тыловая крыса, поскольку пистолетик маленький — прямо хлопушка. Браунинг калибра 6,35 мм, и больше для дамской сумочки подходит, чем для армейского офицера.

Саша сунул пистолет и запасную обойму к нему в карман брюк. Глядишь — пригодится на крайний случай, как оружие выживания.

Он вернулся в первую комнату. Автомат убитого висел на спинке кровати, рядом, на ремне — подсумок с запасными магазинами. Вот это уже то, что надо! Не за пистолетиком же он сюда лез.

Рядом с кроватью стоял солдатский ранец. Не церемонясь, Саша открыл его и вывалил содержимое на пол. Индивидуальный перевязочный пакет он сразу вернул в ранец, как и несколько банок консервов. А ведь и у офицера, убитого им, тоже должен быть багаж какой-то.

Чертыхнувшись, Саша вернулся назад. Осмотрелся. Вроде нигде ранца или чемодана не видно. То, что у солдат ранцы есть, он знал, но в чём офицеры личные вещи носят? В чемоданах? Он уже собрался уходить из комнаты и вообще из избы, но в последний момент решил заглянуть под кровать. Там что-то темнело.

Саша протянул руку и нащупал нечто кожаное. Ухватившись, он вытащил саквояж. Немного повозился с никелированными замочками, но открыл. Вытащил папку с документами, пролистал. Ничегошеньки не понятно! Немецкого он не знал, ну если только несколько слов — вроде «Хальт!» или «Хенде хох!» Говорила мама в своё время: «Учи языки, Сашенька!» Так ведь не послушал. И карты нет — а как пригодилась бы… Зато обнаружилась фляжка граммов на триста. Не открывая, Саша сунул её в карман — после разберётся. Были и личные вещи — вроде портмоне и бритвенного прибора. А вот носки взял — хоть свои, пропотевшие, поменяет.

Он выбрался через окно и перебежками, пригнувшись, побежал в лес. Отбежал немного, а на востоке небо уже начало светлеть. Устал он что-то — день не спал, ночь в заботах провёл…

Саша устроился под кустом, свернулся калачиком и отрубился. Но спал, как всегда, чутко. Это его и спасло.

По ощущениям, проспал он часа три. Солнце уже встало, было светло, вовсю пели птицы. А разбудила его сорока — трещала не умолкая.

Саша сел, осмотрелся. Вдали, за стволами деревьев, мелькали серые мундиры немцев. Облава! И виновник, скорее всего, он. Утром немцы обнаружили убитых и решили прочесать местность. Слава богу, не было слышно собачьего лая — немцы просто рассыпались по лесу цепью.

Саша набросил на плечи лямки немецкого ранца и, пригибаясь, побежал в глубь леса. Отбежав таким образом сотню метров, он побежал уже не таясь, в полный рост. Шумел, конечно, но возможности бежать тихо не было.

Немцы изредка постреливали — в скопление кустов, по небольшим, заросшим травой оврагам. Да, разворошил он осиное гнездо. Интересно, кем был убитый им боров? Или особо важные документы на фронт вёз? Теперь уже не узнать. Надо бежать подальше в глубь леса. Нечего было и думать принимать в одиночку бой с взводом автоматчиков — именно столько помещалось в кузове грузовика.

Впереди послышалось странное пыхтение. Похоже — паровоз, причём пыхтит тяжело, вроде на подъём тяжёлый состав тянет.

Саша пробежал ещё метров триста и оказался на просеке. Перед ним была невысокая насыпь, по которой медленно катил грузовой состав. Впереди шёл подъём, на платформах виднелась разбитая немецкая военная техника. «На ремонт в Германию везут, — подумал Саша. — Так чего я стою? Вот он, счастливый случай! Не пассажирский экспресс, но всё лучше ехать на нём, чем убегать от солдатни!»

Саша бросился на насыпь. Перед ним проплывал последний вагон с тормозной площадкой. Благо скорость была невелика, только бежать по щебёнке и шпалам было неудобно.

Саша на ходу снял лямки ранца, забросил его на площадку и уцепился рукой за скобу. Сил подтянуться не хватало. Ну — сейчас или никогда! Он подпрыгнул, ухватился за скобу второй рукой, подтянулся. Носки сапог тащились по щебню.

Саша напрягся, подтянул тело, коленом опёрся на подножку. Так и ехал несколько минут, переводя дыхание. По лицу обильно струился пот, спина была мокрой.

Немного отдышавшись, он животом заполз на площадку и встал на колени. Повернув голову, увидел, как из леса на просеку, к железной дороге выбегают солдаты. Вовремя поезд подвернулся! Если бы не он — пришлось бы бой принимать, и, скорее всего, последний. Нет, поживём ещё, повоюем!

Саша уселся на откидную деревянную скамейку. Поезд уже взобрался на подъём, покатил быстрее. Интересно, далеко ли до станции? И тут же неожиданно обожгла мысль: а вдруг немцы со станцией по рации связались? Ведь заметили его, небось? И на станции его может ждать горячий приём в виде автоматчиков.