Чтение онлайн

– Наверное, не получится, – добродушно сказал Крячко, глядя в окно. – Потому что он как раз сюда направляется.

Все головы разом повернулись в ту сторону, куда смотрел Крячко. По тротуару спешил сержант Алексей, придерживая рукой резиновую дубинку на боку. На лице у него было написано выражение отчаянной решимости.

– Чего ему надо? – с неудовольствием произнесла Глория.

– Сейчас узнаем, – любезно ответил Гуров.

Сержант подошел к машине и, наклонившись к окошку, вдруг ошарашил Гурова вопросом:

– Товарищ полковник, я тут вот подумал… Скажите, а в Москве милиционеры на работу требуются? Ну, в смысле, если бы вы замолвили за меня словечко…

Гуров хмыкнул и покрутил головой.

– Ты, Алексей, не то время выбрал – на работу устраиваться, – сказал он. – Подожди, пока мы тут все дела закончим.

– Вы без меня долго их заканчивать будете, – слегка побледнев, сказал Алексей. – А я вам – как в сказке – пригожусь. Я ведь знаю, кого вы ищете.

Он избегал смотреть на капитана, будто того вообще не было в машине, но Панин с таким положением дел мириться не собирался. С того момента, как он увидел сержанта, Панин сразу начал проявлять заметное беспокойство. Теперь же он весь напрягся и, вцепившись свободной рукой в спинку переднего сиденья, буквально выкрикнул в лицо Алексею:

– Я тебе язык обрежу, Башмачников! Ты что себе позволяешь? В Москву собрался? Я тебе покажу Москву – в клеточку и в полосочку! Ты не забывай, где живешь, подонок!

– Я в Каменке живу, товарищ капитан, – стараясь сохранять независимый вид, сказал сержант. – Только меня здесь ничего особенно не держит, понятно? Мне, может, обидно, что я, мент, должен в шестерках у всякого дерьма ходить.

– Что ты плетешь? – тихо сказал Панин, сверля сержанта ненавидящим взглядом. – Не знаю, у кого ты в шестерках ходишь, но, между прочим, у тебя начальство имеется. Знаешь, чем все это пахнет?

– Дерьмом это пахнет, – упрямо повторил Алексей и, будто ища поддержки, обратился к Гурову: – Вы не зря, товарищ полковник, Греком интересовались. Давно пора. Тут весь город на него молится, а мое начальство в первую очередь.

– Точно! – вдруг воскликнула Глория и нетерпеливо схватила Гурова за рукав. – Я вас для чего искала, когда меня этот гад поймал? Я вам про Дудкина рассказать хотела. Мы с ним вместе прятались – от этой горе-милиции… И он все на Грека надеялся, что тот должен ему помочь. А потом заявились бандиты этого самого Грека и Дудкина куда-то утащили. Я убежала и в Москву позвонила. А там мне сказали, что в Каменке Гуров и Крячко ищут Дудкина… Короче, знаете, что я думаю? Раз Дудкина искала милиция, а нашел Грек, значит, они все заодно!

– Мы в этом уже убедились на собственной шкуре, – ухмыльнулся Крячко. – Не пойму только, чем он их всех здесь купил.

– Скоро спросим, – заметил Гуров. – Прямо сейчас поедем и спросим.

– Так вы, товарищ полковник, значит, и сами знаете, где Грек? – с заметным разочарованием произнес Алексей.

– Скажем так, догадываемся, – покачал головой Гуров. – Поэтому если решил нам помогать, то садись в машину. Не разбегайся, прыгай, как говорится!

– Понял, – сказал сержант и решительно открыл дверцу автомобиля.

Пока он усаживался рядом с Крячко, Панин с презрением и отвращением рассматривал его, а потом сказал, как бы размышляя вслух:

– Значит, эта стерва тоже мутит воду. То-то она сразу мне не понравилась! А ты, Башмачников, хорош – на сиськи купился! Только зря надеешься – она тебе все равно не даст. И вообще вы все лучше подумайте о том, что меня вот-вот хватятся. Хватятся и будут искать. Перекроют все дороги.

– Ага, аэропорты и вокзалы, – скептически заметил Крячко. – Все знают, что капитан Панин привык обедать подолгу, а после обеда непременно должен придавить часок на диване. Так что вряд ли тебя скоро хватятся, уважаемый! А будешь рыпаться и поднимать волну, так я с большим удовольствием поставлю штамп на твою физиономию.

– Не надо грубостей, Стас! – заметил Гуров. – С побежденными следует обходиться великодушно.

– Рано обрадовались! – мрачно изрек Панин. – Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

– Ну, тебе-то, по-моему, совсем не до смеха, – оборвал его Крячко и, обратившись к Гурову, спросил: – Так мы куда-нибудь едем, Лева?

– Мы едем в санаторий, – ответил Гуров, следя в зеркало за выражением лица Панина. – Судя по всему, это у них тут ключевая точка. Директором санатория работала убитая, и начальник милиции там свой человек, и капитана Панина там тоже хорошо знают. Подозреваю, что и Грек тоже туда захаживает.

– Он там живет! – не утерпел сержант. – Точно вам говорю. Когда он к нам приезжает, никогда в гостиницу не идет – только в санаторий. У него там свой номер-люкс из пяти комнат. Сам я не видел, но…

– А не видел, чего языком молотишь? – прикрикнул Панин, который никак не мог смириться с предательством подчиненного. – Ты шестерить не хочешь – чего же теперь на этих шестеришь? Гормон в голову ударил, сволочь?

– Ты меня не сволочи, капитан, – глухо сказал сержант. – Еще неизвестно, кто из нас двоих сволочь.

– Ладно, поговорили! – перебил их Гуров, которого начинало беспокоить противостояние двух стражей порядка, назревающее как нарыв. – Остальное доскажете вечером. А теперь ни слова без моего разрешения.

Его беспокоили не только милиционеры. Молодая журналистка была слишком холодна с Алексеем, который испытывал к ней заметную симпатию, и это могло ощутимо нарушить хрупкий баланс сил, сложившийся внутри разношерстной компании. Сейчас сержант пошел на конфронтацию со своим грозным начальством, но вот насколько ему хватит пороху – это был вопрос. Постоянно запугиваемый Паниным и отталкиваемый девушкой, которая ему нравилась, он вполне мог пойти на попятную. А ведь он был им нужен.

Именно Алексей сумел убедить охрану «обезьянника», что сам Панин поручил ему выпустить Глорию, – ключа от камеры и нехитрой байки о личном распоряжении Рахманова оказалось достаточно. Самому Гурову вряд ли удалось бы с такой же легкостью запудрить мозги местным коллегам. Сержант Башмачников был свой и пользовался доверием. Пока еще пользовался. Но мосты он сжигал один за другим – надеясь на благодарность своенравной рыжей девчонки и протекцию заезжего полковника. Он уже видел себя в Москве, в красивой форме и с красивой женой в придачу. Гуров не слишком верил в такую идиллию, но ему было не с руки разбивать эти надежды. Башмачников, в каком-то смысле, сам был их единственной надеждой. Все прочие старались держаться от гостей из Москвы подальше. Например, приятель и напарник Башмачникова, который сидел за рулем «УАЗа», выбыл из игры сразу, как только девчонка оказалась на свободе и ушла с Гуровым. То, что сержант явился к ним пешком и в одиночку, говорило о внутреннем расколе лучше всяких слов.