Шрифт:
– Вот и всё, хозяйка, – врастяжку прогнусавил голос из ванной. – В следующий раз повнимательнее. Канализация штука важная. Забьётся и конец нам всем.
В коридоре гулко зазвучали шаги. Нe домашние тапочки, сапоги, которых сантехники никогда не снимали.
– Выходит! – громко шепнул Витя своему другу и соседу по подъезду Лёшке Гринёву.
Мальчишки подскочили к двери и осторожно выглянули в коридор. На пороге Витина мать отдавала сантехнику какой-то сверток.
– Я тебе точно говорю, не просто так они ходят, чистят, – шептал Витя нависшему сверху приятелю.
– Ну так ясное дело – деньги им за это платят, – важно, по-взрослому, ответил Лёша.
В этот момент сантехник повернулся и посмотрел в дальний конец коридора, прямо на мальчишек. Грязное, серое лицо было одного цвета с робой. Взгляд был мутным, словно у пьяного. Ни один мускул ни дрогнул на его лице, но мальчишки могли поклясться – он пристально на них смотрел. Пялился. Запоминал.
Наконец дверь захлопнулась и Витина мама со вздохом осмотрела затоптанный линолеум.
– За ним? – не столько спросил, сколько скомандовал Витя.
– Что, прямо сейчас? – слегка дрогнул Лёша.
– А чего дома сидеть, – Витька уже натягивал спортивные штаны для улицы. Мать заставляла его менять их на домашние. – Погнали, пока не скрылся.
Мальчишки рысью пробежали по коридору к полке с обувью.
– Ну грязно же, не видите, что ли! – воскликнула мама, слегка полноватая женщина, с раскрасневшимся от домашних забот лицом. Волосы собраны под косынку, одета в домашний халат, выцветший от бесконечных стирок. – Куда вы, собственно, намылились, черти полосатые?
– Да мы во двор, мам, – не оборачиваясь ответил Витя. – Мы рядом.
– Смотрите мне, чтоб на расстоянии крика были, понятно? – она обвела пацанов взглядом и остановилась на Алёше. – А тебя мать домой не ждет, а?
– Не, теть Кать. Она еще на работе. Дома бабушка только, – Лёша уже обулся и смиренно, с ангельским спокойствием ожидал друга.
Весь его вид говорил – делать глупости мы точно не будем. Такой приём часто действует, даже на опытных мам. Витина не стала исключением.
– На расстоянии крика, помните?
– Да помним-помним, – нетерпеливо буркнул Витя, выталкивая друга за дверь. Ещё до объявленного требования он знал, что нарушит его.
– До свиданья! – уже из-за двери крикнул Лёша.
– Вечно ты со своими «здрасьте-досвиданья», – крикнул Витька, слетая по ступенькам.
– Так взрослые всегда становятся спокойнее, – резонно заметил Лёша. – Думают: ага, этот вежливый мальчик не будет ничего такого делать. Он же вежливый, воспитанный.
– Ага, – согласился его друг. – И они ещё считают себя умными.
Снаружи мягко пригревал конец лета. Во дворе текла своя жизнь. Нa лавках у подъездов общались бабушки. С горок неслись довольные визги скатывавшейся с них малышни. В раскрытый капот "жигулей” нырнули двое мужиков, да так глубоко, что линия штанов ушла неприлично низко.
Двое пятиклассников – рыжеволосый, конопатый Витька Малышев и худощавый, с аккуратно, насколько позволял мальчишеский задор, зачёсанными назад волосами Алёша Гринёв, отлично вписывались в окружение.
В августе часть детей из их двора еще была у бабушек в деревнях, либо пионерлагерях, но друзьям это никак не мешало. Они всегда были вдвоём. Нет, они не были изгоями. Дружили с Димкой Каминским, у которого отец милиционер, и ходили к нему домой поглазеть на настоящую рацию. Димин папа даже пару раз ее включал и ребята заворожённо слушали идущий из шипения голос, словно с другой планеты.
Тем не менее, между ними двумя был особый уровень доверия. Свой мир, в котором они понимали, что и как работает. В таком мире можно, конечно, поспорить кто круче: спецназовец или космонавт, но что здоровый и жестокий Васька Гусев из 5-В – козёл, в доказательстве не нуждалось
– Ну что, – Витька огляделся вокруг. – Побежали? Давай, пока мамка будет полы мыть, то в окно некогда будет смотреть. Он к 21-му дому пошёл!
По воле архитектора или изгибов ландшафта, пятиэтажки ломанной линией тянулись по земле. Каждый излом означал новый следующий номер дома. Двадцать первый был крайним. За ним была одна из городских аллей, являющейся границей двора. Пересечь её кроме как для похода в школу – серьёзное преступление.
Неторопливой походкой, сантехник приближался к крайнему подъезду. Слева от входа спускалась лестница в подвал ЖЭКа. По правую сторону серел бетонный квадрат с крышкой люка.
– Люк или подвал, – не отводя взгляд прошептал Витя. – Давай за гномов!
Друзья нырнули за крупные, вырезанные из дерева, фигуры гномов и присели. Синхронно высунулись, наблюдая. ЖЭКовец остановился у подъезда, подозрительно оглянулся. Шагнул в сторону блока, присел, поддел его своим огромным газовым ключом. Ещё раз осмотрелся и спустился вниз.
– Вот видишь! – торжествующее воскликнул Витька вставая. – Полез туда!
– Ну, так работа у него такая, – нарочито протяжно, по-взрослому, ответил Лёша. – У вас закончил и тут наряд.
– Да какой наряд! – отмахнулся друг. – Сам вспомни – в эти люки они по одному не лазят. Или машина приезжает, чтоб выкачать дерьмо или они туда толпой лезут. С тросами, трубами, сваркой.
– Папа сказал, что тот, кто откачивает называется ассенизатором, – важно добавил Лёшка, довольный что так легко произнёс сложное слово.
– Может так и называется, а зовут говновозом, – Витя прищурившись смотрел на открытый люк. – Ты рожу его видел? Ну точно скрывает!
– Папа говорит, в таком каждый день поковыряешься и веселее точно не станешь. Да ещё и за такие деньги.