Чтение онлайн

Генерал-лейтенант ненадолго прервался, закидывая в рот какую-то таблетку; оба его собеседника терпеливо молчали, дожидаясь продолжения…

— В отряде должны быть разные люди. Вернее сказать: крутые спецы различных талантов и профессий, — перешел он к конкретной задаче, проглотив пилюлю. — Уже найден ас радиоперехвата и декодирования; имеется отменный переводчик; отыскали даже редкостного по способностям табасарана…

— Кого?.. — недоуменно переспросил Костя.

— Национальность такая — табасаран. Довольно редкая — их всего насчитывается девяносто тысяч. Проживают в основном в Дагестане. Наш табарасан окончил Дагестанскую школу хафизов; бывал в Мекке, в Медине и уже десять лет носит почетный и уважаемый титул улема. Так вот… о чем я говорил?.. Ах да… Был у нас на примете и подходящий командир, да намедни пришла в голову одна мысль, а точнее подсказали: мол не мешало бы включить в группу хорошего музыканта, владеющего кавказскими национальными инструментами. Тут, видишь ли… — слегка замялся Серебряков, — Уж, пожалуйста, не обижайся и пойми нас правильно — но в данном случае даже твой временный недуг сыграл бы положительную роль. Кому, согласись, из чеченских бандитов придет в голову, что хромой человек с костылем или посохом и этим… этой трехструнной штуковиной за плечом — агент разведки?

— К тому же такой бородатый, — с доброй улыбкой добавил подполковник.

Пропустив шутку мимо ушей, Константин возразил:

— Но я знаю не больше трех-четырех десятков чеченских слов!

— А мелодии? Что-нибудь кавказское исполнить можешь?

— С этим проще. Мне бы ноты посмотреть или хотя бы записи разок послушать.

— Всего-то разок?! Вот даже как!? — ошеломленно заключил фээсбэшник. — Замечательно! Экий у вас, Георгий Павлович, талантливый народ в «Шторме» подобрался!.. Ну, что ж, отныне, Костя, смысл грядущей акции тебе известен. Если имеются вопросы, что-то непонятно — спрашивай.

— Надолго ли будет заброшена группа в горную Чечню?

— Это зависит от скорости получения наиважнейшей информации. Но в любом случае, полагаю, померзнуть в горах придется не дольше двух недель. При острой необходимости подберем и пришлем на замену других разведчиков.

— Ясно… — задумчиво кивнул майор. Все его планы относительно отпуска и свадебного путешествия с Эвелиной летели в тартарары…

— А с языком мы что-нибудь придумаем. В крайнем случае, сойдешь за немого — мало ли случается несчастий — лишился человек речи, а слух остался!.. — рассуждал вслух Серебряков, мысленно, вероятно, уже продумывая детали.

Однако Извольский вернул генерала с небес на землю, опять задав майору вопрос, ответ на который до сей поры получен не был:

— Так ты, Костя, согласен принять участие в секретной миссии до хирургической операции?

Сергей Николаевич с Георгием Павловичем напряженно воззрились на молодого человека…

— Чудные вы люди, — пробурчал он, вздыхая. — Я и на последнюю-то — косметическую операцию напросился, чтоб снова стать полноценным сотрудником спецназа, а вы задаете какие-то ду… извините, странные вопросы.

Утром следующего дня в палату тихо постучали. Не получив ответа, ранний визитер — мужчина в штатском и с длинным свертком под мышкой, заглянул внутрь и осторожно — на цыпочках, вошел. Он уверенно направился к кровати майора, словно бывал в покоях и ранее, поставил сверток на пол, прислонив вздутым боком к тумбочке и, так же бесшумно удалился.

Лишь дверь за таинственным незнакомцем закрылась, Яровой поднял от подушки голову. Обнаружив пакет, развернул его. Под целлофаном и слоями плотной бумаги был упрятан дечиг-пондар. Меж трехструнным рядом и темной, покрытой потрескавшимся лаком декой, покоился нотный сборник народных чеченских песен.

Константин оглянулся на соседа — тот, как ему показалось, крепко спал. Тогда он поудобнее уселся на кровати, ласково прикоснулся пальцами к теплому дереву; с интересом пролистал несколько страниц нотного стана, пока не наткнулся на нечто для слуха привлекательное и, слегка подстроив струны, негромко сыграл мелодию. Сыграл сразу, но выразительно и проникновенно.

— Отлично, сынок! — раздалась неожиданная похвала генерала, давно уже пробудившегося. Он неспешно поднялся, подошел, сел рядом с молодым человеком и, по-отцовски его приобняв, поделился: — Знаешь, Костя… Разные сомнения бередят мою душу. Я ведь, честно признаться, волнуюсь за исход этой необычной для нас миссии. Страшно волнуюсь, не смотря на спокойный внешний вид. Но вот сейчас лежал, слушал твою великолепную игру, и все сомнения понемногу развеялись, улетучились… Не может у нас не получиться! Верно?..

/28–31 декабря 2004 г./

/Санкт-Петербург/

/Ханкала/

/Горная Чечня/

Боевую основу будущего немногочисленного отряда — майора Ярового и старшину Ниязова привезли на аэродром военной базы под Петербургом через двое суток — ранним, пасмурным утром двадцать восьмого декабря. Лишь одного из четверых членов разведгруппы майор знал хорошо

— настояв на включение в отряд Павла Ниязова, он заполучил в свое распоряжение вполне надежного, проверенного человека и к тому же отменного снайпера. С остальными коллегами по предстоящей разведывательной деятельности предстояло познакомиться в Ханкале.

Там же — на аэродроме, перед изнурительным трехчасовым перелетом в Чечню, состоялось короткое, незабываемое прощание с Эвелиной, примчавшейся на военную базу за несколько минут до запуска экипажем двигателей. И хотя последнюю перед расставанием ночь влюбленные провели вместе и почти не сомкнули глаз, они бросились друг другу навстречу, словно не виделись целую вечность и долго стояли крепко обнявшись…

— Пообещай, что будешь беречь себя, — говорила она, отчего-то пряча лицо у него на груди.

— Обещаю, — отвечал Костя, ласково поглаживая ее длинные распущенные волосы

— Меня теперь рядом не будет, кто за тобой присмотрит? — попыталась взять она шутливую ноту, да вышло это надрывно, с беспросветной печалью.

— Командир, пора! — раздался голос одного из пилотов, руководившего посадкой пассажиров.

— Да-да, сейчас…

— А знаешь, — торопливо зашептала девушка, — Я еще в школе мечтала об этом… Увижу твою крепкую фигуру на перемене, покраснею от смущения и бегу куда-нибудь подальше — с глаз долой. Влюбилась, одним словом до беспамятства и с тех пор буквально бредила встречей. Хотя бы случайной с тобою встречей — специально всегда делала крюк по Нейшлотскому, да не получалось увидеться… И вот прошлым летом в Чечне, на склоне той злополучной горы, наконец-то нашла! Я ведь сразу тебя узнала, да не успела поверить в свое счастье, как вдруг пули завизжали у самой головы. Помню, вспыхнула в тот миг совершенно отчетливая мысль: если ты вдруг погибнешь, то и я непременно должна умереть! Просто встать и пойти вверх по тому склону — навстречу смерти…

Только теперь Костя понял, что заливавшаяся тогда слезами Эвелина и впрямь целовала его руку — те ее далекие, радостные эмоции вовсе не были наваждением, вызванным контузией.

Он всматривался в печальные темно-серые глаза, словно пытаясь навсегда запомнить их именно таковыми — с отчаянием и невыносимой мукой от предстоящей разлуки вместо привычного задорного огонька. А она будто предчувствовала скрытую каверзу с неизбежным трагичным концом всей этой скоропалительной эпопеи с созданием разведотряда и отправкой его невесть куда. Предчувствовала, но, уважая решение Константина возглавить практическую часть операции, переживала молча — внутри, не давая выхода взрывным чувствам до самого расставания.