Подводные волки
Шрифт:
– Ровно через тридцать часов.
Я вернусь в каюту. Там, в верхнем ящике рабочего стола, лежал завернутый в тряпицу осколок мины, извлеченный из спины погибшего моториста. Я знал, что этот «подарочек» не обрадует Горчакова, ведь, согласно его версии, очередная загадочная история с трагическим финалом должна произойти в холодных северных морях в этом году.
Что ж, посмотрим. Сейчас на дворе середина лета – время еще есть…
Глава восьмая
– Господи, что это? – прошептал Мор, глядя на выползавшую из воды штангу.
Но спустя мгновение он уже понимал, что это. Понимал и судорожно проталкивал в желудок вставший в горле ком: во внутренний водоем подскальной базы вошла неизвестная подводная лодка. Всплывая, она пыталась втиснуться в узкое пространство между U-3519 и пустующим левым причалом.
– Господи, – повторил Хайнц, спускаясь вниз по вертикальному трапу. – Хоть бы это оказались наши соотечественники. И хоть бы их лодка не была такой же громадной, как наша. Иначе оба корабля никогда отсюда не вылезут…
Сердце бешено колотилось в груди до тех пор, пока он не узнал так называемый «зимний сад» – зенитное вооружение, размещенное на открытой платформе позади ограждения бочкообразной рубки.
– Свои! Слава богу – свои!.. – шумно выдохнул Хайнц, выскочив на палубный настил.
Перед ним покачивалась субмарина типа VIIC/41 – одна из многочисленных модификаций распространенной «седьмой» серии. Это меняло дело – «семерка» была на два метра у€же представительницы новой, «двадцать первой» серии.
Тем временем на каменном тротуаре появлялись офицеры, старшие унтер-офицеры и гражданские специалисты, покидавшие свои убежища после неудавшегося бунта. Притихшие мятежники безропотно разоружались.
Наведя порядок, к Мору подошел старший помощник:
– Как думаешь, Хайнц, кто к нам пожаловал в гости?
– Сейчас узнаем…
По бортовому номеру вычислить команду не получалось – буквенно-цифровой индекс отсутствовал. Вместо него на рубке белой масляной краской было выведено женское имя «Верена», в прямом переводе означавшее «Священная мудрость».
Обернувшись и оглядев свою команду, корветтен-капитан процедил:
– Вот что, Рудольф. Мне плевать, кто пришел на борту «семерки», – полагаю, мы сейчас встретим таких же лишенных родины и будущего моряков, каковыми являемся сами. Меня больше беспокоит сегодняшнее происшествие со стрельбой, неповиновением и попыткой захватить корабль.
– Разделяю, Хайнц, твое беспокойство и готов помочь.
– Отлично. Наделяю тебя полномочиями дознавателя – к завтрашнему утру я должен знать имена всех зачинщиков. А сейчас возьми в помощники трех офицеров и начни свое расследование с ареста моториста Шлоссера.
– Слушаюсь, – кивнул Кляйн.
«Да, это один из подвариантов «седьмой» серии, спроектированный в начале 1941 года, – думал Мор, глядя на рубочную площадку всплывшей субмарины. – В итоге конструктивных доработок рабочая глубина данных субмарин возросла до ста двадцати метров, а максимальная – до двухсот пятидесяти. Но почему «Верена»? Прочему на борту нет номера?…»
Вначале загудел электродвигатель принудительной вентиляции отсеков, и подскальное пространство тотчас наполнилось знакомым коктейлем из углекислого газа, паров дизельного топлива и масел, пота, человеческих испражнений и огромного количества одеколона, коим подводники сдабривали все зловонные уголки, притупляя истошную вонь.
Грохнул люк прочного корпуса, и над ограждением рубки появилась чья-то голова в капитанской фуражке с белым чехлом.
– Альфред?… – прищурился Мор.
Командир «Верены» встал в полный рост и повернулся лицом к морякам, толпившимся на палубном настиле U-3519.
– Хайль! – вяло вскинул он правую руку.
– Альфред, ты? – окончательно признал старого товарища корветтен-капитан.
– Хайнц! Вот уж кого не ожидал тут увидеть, так это тебя!
Вскоре под каменными сводами слышались радостные возгласы – среди экипажей двух немецких субмарин оказалось немало друзей и бывших сослуживцев. Недавние бунтовщики, позабыв о намерении покончить с офицерами и выйти в море, оживленно выспрашивали у прибывших коллег последние новости.
А новости были безрадостными.
Два однокашника и давних друга стояли на каменном тротуаре.
– Тебе повезло – ты стал старшим офицером, – покосился Альфред на нарукавные нашивки товарища, – а я остался капитан-лейтенантом. И, похоже, надолго…
– С некоторых пор наши звания мало что значат, – отмахнулся Хайнц. – Необходимо подумать, как сообщить моей команде о гибели Третьего рейха.
– Может быть, не стоит? Из моего экипажа об этом знают только офицеры…
– Лучше выложить все и сразу. Между прочим, сегодня здесь вспыхнул бунт.
– Бунт?!
– Да. Моим матросам наскучило сидеть под холодной скалой. Они разоружили караульного, ворвались в арсенал, открыли стрельбу… В результате убит обербоцман и ранен один из офицеров.
– Весело тут у вас!..
– От смертельной кульминации «веселья» нас спасло появление твоего корабля. Мы здесь уже полгода – нервы и терпение матросов на пределе.
– Но ведь у наших экипажей и раньше случались длительные походы, – недоумевал Ценкер. – А мои ребята совершили почти кругосветку, и ничего!
– Ты забываешь о наличии цели. Сначала вы прорывались к берегам Японии, потом цель поменялась, и вы направились сюда… А мои люди терпят здесь лишения, питаются по урезанной норме, дышат гнилым воздухом и, засыпая вечером, знают, что завтра их ждет то же самое. Понимаешь? Каждый день одно и то же, и никакой перспективы. Ни-ка-кой!
Альфред подавленно молчал.
– Так что выкладывай все начистоту, – приобнял товарища командир U-3519. – По крайней мере, твоя речь остудит на некоторое время пыл потенциальных мятежников.