Чтение онлайн

— Достаточно наглядно, — подытожил он. — Преступник идет на запад и явно вымещает злость на убойных отделах.

Глядя на конечную точку нарисованной Торсоном линии, я испытал странное предчувствие. Где он находился сейчас? Кто будет следующим?

— Почему бы ему не уйти в Калифорнию, где он окажется среди своих? Решение всех проблем.

Все федералы, как один, рассмеялись. Слова исходили от агента, сидевшего поодаль от стола. Его выступление поддержал Хазелтон.

— Эй, Гордо, — произнес он, дотянувшись до планшета и ткнув карандашом в свисавшую вниз оконечность Флориды, — надеюсь, эта карта не есть фрейдистское проявление твоего развода?

Вся аудитория дружно грохнула со смеху, а Торсон покраснел, хотя и засмеялся шутке, брошенной в его адрес. Я заметил, что агент Уэллинг довольно улыбнулась.

— Очень смешно, Хазел, — громко отпарировал объект шутки. — Почему бы тебе не вернуться к анализу стихов? В этом ты дока.

Смех быстро затих, и я подумал, что в колкости Торсона больше личной обиды, чем остроумия.

— Если позволите, я продолжу. Господа федеральные следователи, сегодня к вечеру управления ФБР по всей стране, а особенно — к западу, будут оповещены о возможности подобного инцидента. Будет крайне полезным оказаться на месте происшествия как можно раньше и сразу же провести необходимые экспертизы. Группе подготовиться к выезду. А пока мы во всем полагаемся на офицеров, находящихся на местах. Боб?

Боб кашлянул и взял слово, продолжив дискуссию:

— Если никто не хочет добавить, то перейдем к профилированию. Что мы можем сказать о преступнике? Хотелось бы чем-то дополнить сегодняшнее оповещение.

Последовал ряд вымученных наблюдений, в основном в свободной форме и непоследовательных, даже смешных. Еще бросилась в глаза товарищеская атмосфера, царившая среди агентов. Хотя здесь было и определенное соперничество, выражавшееся в отношениях между Торсоном и Уэллинг, а также между Торсоном и Хазелтоном.

В то же время меня не оставляла мысль, что сидящие вокруг люди делают обычное дело. И как ни печально, делают не в первый раз.

Впрочем, предложенное описание преступника, или профиль, вряд ли пригодится в охоте на Поэта. Обобщенные черты, вброшенные в круг по мере обсуждения, реконструировали его внутренний мир. Злоба. Отчуждение. Высокая образованность и интеллигентность. Как выделить эти черты среди массы людей? Ни малейшего шанса.

Вдруг в обсуждение вступил Бэкус, сразу же задав нужное направление:

— Если принять последнюю версию Брасс, тогда вопрос: почему детективы из отдела по расследованию убийств?

— Ответив на этот вопрос, мы получим преступника. В этом вся загвоздка. Что касается поэзии, это лишь прикрытие.

— Богатый или бедный?

— У него есть деньги. Должны быть. Где бы он ни был, он не останавливается. У него нет работы: его дело — убивать.

— У него должен быть счет в банке, или богатые родители, или еще что-то. Ему нужен транспорт и деньги на бензин.

Обсуждение продолжалось еще минут двадцать, в это время Доран записывала результаты профилирования. Затем Бэкус закрыл дискуссию, предложив всем хорошенько выспаться перед завтрашним отъездом.

Когда заседание закончилось, ко мне подошли несколько агентов, чтобы представиться, высказать сочувствие по поводу брата или восхититься результатами моего поиска. Таких оказалось немного, но в их числе были Хазелтон и Доран. Спустя несколько минут я начал было искать глазами Уэллинг, да тут подошел Торсон. Он подал руку, и, замявшись, я приветственно ее потряс.

— Не собирался вас напрягать, — сказал он, добродушно улыбаясь.

— Все в порядке.

Его пожатие оказалось жестким. После обычного двухсекундного контакта я попытался отпустить руку. Он не понял. Наоборот, потянул меня за руку к себе и приблизился так, чтобы я один мог услышать его слова.

— Хорошо, что твой брат этого не видит, — прошипел он в ухо. — Если бы я влез в дело так, как это сделал ты, мне было бы стыдно. Я бы жить не смог.

Выпрямившись, он продолжал улыбаться. Ошарашенно глядя на него, я неожиданно для себя кивнул. Отпустив наконец мою руку, Торсон исчез. Как ни унизительно, я даже не попытался себя защитить. И кивнул-то как дурак.

— Что это было?

Я обернулся. Вопрос задала Рейчел Уэллинг.

— Гм... Ничего.

— Что бы он ни сказал, забудьте. Он может вести себя как скотина.

Я кивнул.

— Кстати, я тоже думал об этом.

— Что же, вернемся в зал заседаний. Я проголодалась.

В холле она пересказала мне план поездки:

— Мы выезжаем завтра, рано утром. Вам лучше остаться здесь, чтобы не возвращаться в «Хилтон». Общежитие для приезжих по пятницам свободно. Поселим вас там, и останется только сообщить в «Хилтон», чтобы они освободили номер и переправили вещи в Денвер. Как вам моя идея?

— Ну-у, я думаю...

Я продолжал переваривать стычку с Торсоном.

— Хрен с ним!

— Что?

— Этот ваш Торсон, он действительно свинья.

— Забудьте, он не мой. Мы уезжаем, а он остается здесь. Что вы решили насчет «Хилтона»?

— Да-а, отличная мысль. Компьютер и все самое важное у меня уже здесь.

— Я позабочусь, чтобы утром вам принесли свежую рубашку.

— Да, и машина. Я брал ее напрокат в гараже отеля.

— Ключи?