Чтение онлайн

Однако теперь, если взглянуть на дело глазами Белтрана, на то, каким он мог видеть его три года назад, не имея преимуществ нашего теперешнего положения, кое-что становится на свои места. Он вел дело, не зная при этом о других таких же делах. Получив заключение коронера, Белтран должен был отбросить все версии и приступить к поискам насильника, так долго занимавшегося этим.

— И что же, он этого не сделал?

— Нет. Имея команду из трех детективов, он направил почти все усилия по расследованию на парк, где мальчик пропал после занятий в школе. Я прочитал это в рапорте одного из участников расследования. Детектив заявил, что предлагал шире изучить обстоятельства жизни мальчика, однако Белтран не разрешил это сделать.

Теперь самое главное. Мой источник в ведомстве шерифа сказал, что Белтран сам напросился на расследование. Он хотел вести дело. Позже этот человек навел справки и выяснил, что Белтран хорошо знал мальчика, работая с ним по местной социальной программе «Лучшие друзья». Согласно программе взрослые предлагали помощь мальчикам, оставшимся без отцов. Похоже на программу «Большой брат». Будучи копом, Белтран прошел через анкетирование без всякого труда. Он и был «лучшим другом» мальчика. Думаю, вы сами можете сделать выводы.

— Считаете, что Белтран мог быть насильником? — спросил Бэкус.

— Вполне вероятно. Думаю, что в этом направлении копал и мой источник из окружения шерифа. Правда, он не стал вытаскивать информацию на свет. Все уже мертвы. Все сказано. Копы не выйдут к публике с подобной историей. Ничего подобного не будет, пока их собственные должности, как и пост шерифа, останутся выборными.

Я заметил, как Бэкус слегка кивнул:

— Да, можно так предположить.

На некоторое время воцарилась тишина.

— Тед и Стив, все это интересно, — сказал наконец Бэкус. — Но что это дает для общей картины? Лишь интересный поворот, или за ним что-то кроется?

— Пока мы не знаем. Но если мы считаем, что Белтран насильник и педофил, убитый при помощи дробовика, о котором мог знать лишь хорошо знакомый ему человек, полагаю, мы вступаем в область фактов, которые следует обстоятельно изучить.

— Согласен. Скажите, что еще известно вашему источнику о самом Белтране и программе «Лучшие друзья»?

— Говорили, что тот участвовал в программе очень долго. А это означает, что он общался со множеством детей.

— И вы работаете в этом направлении, так?

— Мы выяснили все только утром. Пока больше сказать нечего.

Бэкус кивнул и, приложив к палец к губам, на мгновение задумался.

— Брасс, — сказал он, — что ты об этом думаешь? Какой может оказаться психопатология?

— Дети проходят почти во всех делах. Как и детективы убойных отделов. Но мы пока не определили, на что именно указывает нам преступник. Считаю, выяснением нужно заняться максимально энергично.

— Тед, Стив, нужны ли вам еще люди?

— Думаю, группа вполне укомплектована. У нас в Тампе, в управлении, все хотят поучаствовать в расследовании. Если кто и понадобится, разберемся на месте.

— Отлично. Кстати, вы разговаривали с матерью мальчика относительно его отношений с Белтраном?

— Мы пытаемся найти ее или сестру мальчика. Увы, прошло три года. Надеемся, сможем выйти на них завтра, после встречи с людьми из «Лучших друзей».

— Хорошо. Что у нас в Балтиморе? Шейла!

— Да, сэр. Большую часть дня проверяли данные местных копов. Мы поговорили с Бледшоу. Такая же теория у него была относительно дела Поли Амхерст. С самого начала он искал охотника за детьми. Женщина работала учительницей. Оба, Бледшоу и Маккэффри, полагали, что она могла столкнуться с подонком на территории школы и из-за этого оказалась похищенной, задушенной и изуродованной так, словно на ней выместили неудовлетворенность в «настоящем деле».

— Кто сказал, что это обязательно насильник? — спросила Рейчел. — Он может быть взломщиком, наркодилером, вообще кем угодно.

— В тот день у Поли Амхерст перерыв выпал на третий урок. Полиция опросила каждого из находившихся во дворе детей. Много противоречащих друг другу рассказов, однако человек пять вспомнили мужчину, стоявшего возле ограды. Волосы светлые, вьющиеся, в очках. Белый. Похоже, Бред не так уж сильно промахнулся в своем описании Родерика Эшера. И еще одно: у мужчины была фотокамера. Правда, ее заметили не все.

— Спасибо, Шейла. Что еще?

— В одной из вещественных улик, найденных на трупе, обнаружили волос. Вьющийся, светлого оттенка. Натуральный цвет оказался рыжеватым. На сегодня это все. Завтра будем работать опять с Бледшоу.

— Ясно. Чикаго?

Остальные доклады не принесли ничего стоящего в смысле идентификации или пополнения базы данных на Поэта. В основном агенты перепроверяли информацию, собранную местными полицейскими, не находя ничего нового. Даже из Денвера пришли данные, почти не отличавшиеся от прежних. Лишь в самом конце своего телефонного сообщения агент сказал, что изучение перчаток, надетых на руки брата, показало единственное пятнышко крови на меховой отделке правой перчатки. Агент спросил, не передумал ли я позвонить Райли и узнать ее отношение к возможной эксгумации. Я не сразу ответил, слишком уж погрузившись в раздумья о следах применения гипноза и о том, какими были последние минуты брата. Когда меня окликнули снова, я сказал, что позвоню утром.

Как бы мельком, вдогонку основной информации, агент сообщил, что переправил образцы из полости рта Шона в лабораторию Квонтико.

— Образцы превосходно сохранились, и мы уже вряд ли получим результаты лучшие, чем есть.

— И что там? — спросил Бэкус, избегая моего взгляда.

— Исключительно следы от выстрела. Ничего больше.

Даже не знаю, что почувствовал, услышав его слова. Вероятно, облегчение, однако это не было доказательством того, что там произошло или не произошло на самом деле. Шон мертв, а я в ловушке, пытаясь представить его последние минуты.