Чтение онлайн

Локомотив будто понимал: скоро выпустят его на волю, поиграет мускулами. И вот уже запели на тон выше двигатели, дрожь корпуса стала мельче.

– Хоть глоток, да наш. Вот как работаем, Елизарушка! – Зюмин уже набирал скорость. – А ты говоришь! Небось и пассажиры твои костерят нас на чем свет: лентяи, еле плетутся! Да, Елизар? Костерят?

– Костерят, – согласился Елизар. Он-то знал своих пассажиров.

– А все почему? – проворчал Зюмин, ни к кому не обращаясь. – Потому как не хотело начальство наше себя беспокоить. Им и без того хорошо было, зарплата шла. Только сами над собой топор вешали.

– Это как? – насторожился Елизар.

– А так! Со стороны Москвы к нам подступает дорога-загляденье, двухпутка с отличным полотном. Электрички не мешают. А от Северограда – прости господи. Однопутка на тепловозной тяге. Это разве дело? Идешь по сухому и вдруг вода… Они к нам с пирогами, мы к ним с сухарями… А возможности есть, и денег больших не надо. Хотя бы восстановить полотно, что немцы во время войны разрушили. Столько лет прошло. Пора бы! Какая была бы разгрузка дороге. Кислород! Хотя бы электрички волю почувствовали, как в Москве. Да… Все хотим проскочить на халяву. Сколько краски на лозунги извели. А те бы деньги в дело…

– Ну, как пономарь, – не выдержал Федюня. – Расскажи человеку, как ты с новым начальником беседовал.

– Свиридов-то?! – с небрежной ленцой проговорил Зюмин. – А что? Собрал старых машинистов и спрашивает: что, мол, делать, как не дать помереть дороге, как ее оживить, кормилицу? Я и сказал, что думаю… Верно, говорит. Революция нужна Североградской дороге, кардинальный подход. Иначе – хана! Инсульт, как говорится. Что ж, поглядим на молодца, все поначалу охочие, потом в тенечек прячутся. Правда, бывший генерал, Савелий Кузьмич Прохоров, нас не очень привечал, советчиков. Гордый был человек. Сам да сам. А со стороны смешно…

Зюмин весь извертелся на сиденье, дожидаясь конца этих разнесчастных километров. Федюня достал из закутка флягу с водой, сделал несколько глотков, покосился на Елизара: может, и тот изволит горло промочить? Подождал, спрятал флягу.

– Разрешите сходить в машинное отделение! – четко, по-уставному, проговорил Федюня.

– Разрешаю! Веду наблюдение за сигналами, – коротко ответил Зюмин.

Обычно разговаривая свойским манером, они переходили на сухой и официальный язык, когда касались служебных забот. И это нравилось Елизару – знают люди свое дело, не забываются…

Федюня скрылся в машинном отсеке, а Елизар протиснулся на его место, к левому крылу.

– Вижу зеленый! – горделиво и с робостью объявил Елизар. Чего доброго, Зюмин его сейчас осадит.

– Принял зеленый! – серьезно ответил машинист.

Локомотив в этот момент миновал границу ограничения.

Перестук колес слился в торопливый ритмичный цокот. Встречные столбы за окном мелькали, точно лопасти вентилятора, вгоняющего в форточку колючий и упругий ветер. Пришлось поднять стекло. Стрелка на указателе скорости подползла к цифре «140» и тянулась выше.

Елизар таил восхищение. За годы работы в поезде ему множество раз доводилось мчаться с приличными скоростями, но, признаться, он впервые встречался со скоростью лицом к лицу. Когда любой предмет впереди вырастал на глазах и через мгновение уносился в хвост поезда.

– Жмем сто сорок, а кажется, будто шестьдесят, честное слово! – в упоении воскликнул Елизар. – Только что столбы шибче бегут, верно?

– Ты что же, детка, сигнал светофора пропустил? – ехидно спросил Зюмин.

– Ах да! – испуганно спохватился Елизар и взглянул на контрольный светофорик. – Желтый был.

– Был… – усмехнулся Зюмин. – Такой «был» знаешь чем может обернуться? – Зюмин сбросил скорость.

Потянулись редкие разбросанные домики окраины поселка, зарывшиеся в весенние сады, потом пошли безлюдные улицы… Скоро станция, но остановка там не предусмотрена. На блеклом деревянном вокзале мелькнуло и название станции – Лисички. Зюмин намеревался на скорости проскочить разъезд, где частенько придерживали пассажирские поезда. Но не удалось…

– Сто девятнадцатый, сто девятнадцатый! – ворвался радиоголос дежурной по дистанции. – Лисичку проследовали без замечаний. А на разъезде обождите маленько.

– Что так, милая? – обиженно возразил Зюмин. – И так с графика слетели.

– Пропустим два нечетных состава, дядечка. До выходного, – ответил радиоголос. – Потом и вам дорожку открою.

– Всегда ты так, милая, – миролюбиво проговорил Зюмин в микрофон, надеясь уговорить дежурную. – Я проскочу до Разуваевки хорошим ходом.

– Не могу. Там еще двадцать третий скучает, очереди ждет, – и щелкнула в микрофоне, точно улетела.

– Вот стерва! – обернулся Зюмин к Елизару. – Каждый раз на пассажирском отсыпаются. За товарняк они премии получают, а мы жди.

Тем временем рельсы ушли вправо, приглашая поезд на запасной путь.

– Что случилось, шеф? – Федюня появился из машинного отсека. – Споткнулись?

– Ты вначале доложи, как положено! – в сердцах огрызнулся Зюмин. Его можно понять: гнал, вырабатывал график – и на тебе, все коту под хвост…

Федюня не стал спорить, показывать характер, а четко и бесстрастно доложил о состоянии двигателей.

– Ну хотя бы тут все в порядке, – Зюмин вывел состав на боковой путь разъезда, остановился и выключил тягу. – Приехали…

Елизар ерзал на своем месте и думал, не убраться ли ему к себе, пока остановка. Ничего он своим приходом не добился. Да и настроение у Зюмина подпорчено, а тут еще он со своим долгом ввалился. Елизар выглянул в окно. Лес был так близко, что можно считать иголки на ближних соснах, толстые стволы которых тяжело входили в землю, точно литые колонны…

Зюмин обернулся, тяжело глянул на Елизара. – Откуда? Из леса? – Елизар махнул рукой и скрылся в глубине вагона.

– Чудак человек, – проворчал он. – Ты что же думаешь, я тебе долг не верну?