Чтение онлайн

Стыдно признаться, но именно об этом я и подумала.

— Честное слово, — прошептал Павлик и, оттянув мою голову назад, щекотно провел носом вдоль скулы и, уткнувшись в ухо, продолжил:

— От тебя пахнет весной и лавандовым мылом. Очень-очень вкусно. У меня просто голова кружится. Еле сдерживаюсь, чтобы не попробовать тебя на вкус.

Я попыталась выровнять дыхание, чтобы ответить, хоть что-нибудь, но из этого ничего не вышло, потому что Павлик, словно в подтверждение своих слов, поцарапал зубами мою кожу на шее.

— А еще знаешь, чего я хочу?

— Догадываюсь, — прошептала я, откидываясь назад в его руках, выгибаясь навстречу и просто млея от того, что он делал.

Рассмеялся только и двумя руками зарылся в мои волосы.

— Хочу в бани. От тебя баней пахнет… Пойдешь со мной?

— Пойду, — немедленно согласилась я, а Павлик болезненно застонал:

— Так нечестно, Сонь, ты меня расслабляешь. И отвлекаешь… и ты почему здесь? Я с графом договорился, он мне поклялся, что пока ты находишься за стенами Призрачного замка, ты в совершенной безопасности. Я даже не думал, что мне стоит волноваться еще и по этому поводу.

Я подумала, что, пожалуй, стоит обидеться на то, что он обозвал меня «этим поводом», но вместо этого продолжила прижиматься к крепкому телу, просто тая от непривычного чувства защищенности. Впервые в жизни я решила переложить свои проблемы на чужие плечи, тем более что эти плечи казались такими надежными и так активно предлагали свою помощь. И я рассказала Павлику обо всем, не сходя с места. Не обо всем — обо всем, конечно. Только о событиях в Призрачном замке и о ловушке в колодце.

Сыщик хмурился. И если меня во всей этой истории больше всего волновал Гринольв, то его почему-то — письма из Зачарованного леса, которые получил граф Бего. Слушая же о коварстве подозрительного морока, Пауль вообще поморщился, словно целый лимон слопал прямо с кожурой, а когда я замолчала, спросил мрачно:

— Точно не пойдешь за меня замуж?

Мой мрачный взгляд заставил его тяжело вздохнуть.

— Ты просто невероятно… упрямая, Сонька!

Я лично думала, что я невероятно осторожная. Наступить второй раз на те же грабли? Нет уж, увольте. Никто не заставит меня добровольно надеть на себя кандалы. Никаких браков, никаких мужей, никаких обязанностей и обязательств. Не хочу.

— Ты хотя бы веришь, что я не сделаю тебе ничего плохого? — спросил Пауль, когда понял, что я не собираюсь менять своего решения.

— Павлик, — я в порыве искренности обняла его, — ты вообще единственный, кому я верю. Ты же видишь. Ты знаешь, меня даже не тошнит, когда…

— Я понял, — он легко поцеловал меня в лоб и невесело хмыкнул. — Мне нравится предложение «Ты единственный». Давай им и ограничимся, милая. Хорошо?

Я кивнула, не вполне уверенная в том, понял ли Эро, что он на самом деле для меня значит. Наверное, стоит сказать ему, что после той ночи, когда умер мой муж, я не дотрагивалась ни до одного мужчины. Что мне становилось душно и тошно от одной мысли о том, что надо будет к кому-то прикоснуться. Я на пушечный выстрел не подпускала к себе никого из представителей сильного пола. Возможно, если бы я рассказала Павлику, он бы перестал задавать глупые вопросы и понял, почему я больше никогда в жизни не выйду замуж.

— Ну, а теперь, раз ты снова дала мне от ворот поворот, — он невесомо мазнул пальцем по кончику моего носа, вырывая меня из невеселых мыслей, — идем в мертвецкую.

— Куда? — если честно, я все-таки ожидала какого-то более приятного предложения.

— В мертвецкую, счастье мое, опознавать твоего морока. Потом подписываем протокол. А потом моментально в баню. Раз ты уже пообещала.

— Павлик…

— И если ты сейчас скажешь, что передумала, я…

В дверь решительно постучали, и я не узнала, что собирался сделать сыщик, а он остался в блаженном неведении относительно того, что я планировала попросить его меня поцеловать. Ну, просто в здании эфората мы тоже ни разу не целовались. Наверное, незабываемый был бы опыт…

***

Аугуста Нель прожила жизнь долгую и, по большей части, даже счастливую. На ее веку была и неземная любовь, и животная страсть, и дружба с самыми лучшими и самыми благородными, и материнство, и тяжесть короны правительницы, и... И еще много-много самых разнообразных «и».

Но любимый ушел в Иные леса, а вместе с ним ушла настоящая страсть. И сыновья ушли один за другим вслед за отцом в бесконечных войнах и борьбе за власть. Оставалась только дочь. Последняя, самая младшая, единственная надежда на тихое старческое счастье.

Видно, не судьба.

Аугуста Нель пригладила невидимый завиток, поправляя и без того идеальную прическу и, с трудом скрывая отвращение, отвернулась от зеркала. Смотреть на свое вечно юное лицо с недавних пор стало противно. Стыдно было ловить собственный укоризненный взгляд. Очевидно, за все те бесконечно долгие годы власти правительнице так и не удалось избавиться от совести.

Что больше ее терзало? Недоумение в зеленых глазах молодой волчицы? Или обида и злость в голубых, которые стали почти родными?

— Я не могла иначе, — прошептала правительница эльфов. — Это был единственный выход.

Бесшумной тенью, словно незваный гость в своем собственном доме, она проскользнула по коридорам дворца от личных покоев до комнат внучки. Входная дверь не скрипнула, а человек, склонившийся над кроваткой спящей девочки, не услышал ее появления.

— Ты смешная, — говорил он с выражением легкого презрения на лице. — Но грязная... Почему твоя мать была такой дурой? Зачем пошла с человеком? Будь ты чистокровным эльфом, как здорово бы все сложилось...

Аугуста Нель замерла, боясь легким движением либо шумом дыхания выдать себя.

— Возможно, я бы даже любил тебя... Почему бы и нет? Ты точно будешь красавицей, в твоем роду все женщины прекрасны... Ты и сейчас уже самая красивая малышка из всех, видимых мною ранее. Не скажу, что их было много...

Молодой человек наклонился, протянул к детскому личику руку, и правительница эльфов едва не сорвалась с места с испуганным криком на устах. Но вовремя взяла себя в руки, потому что эльф всего лишь погладил бархатную щечку внучки.