Чтение онлайн

— Ага. Бургомистр лично. И десяток главных гильдейских.

— Без оружия, — добавил Ковильяна.

— Что тут было — не стану пересказывать. — Дядька Доминик противно скривился. — Как только меня ни обкладывали. Не матом, нет, угрозами и карами. Думаю, у Хлодвига или Эммануэля на моём месте бы не вышло. Но я всё же собрался, психанул, приказал взашей их из палатки. И долго сам орал, какие они ничтожества, на наших спинах в рай выезжать. И хрен им, а до прихода сюда графа мы не позволим им мешать строить дорогу, и пусть хоть обосрутся!

Ингрид хихикнула. Остальные сеньоры тоже заулыбались.

— В общем, Ричи, — облегчённо выдохнул старый барон, — всё, как ты сказал. Встали. Окопались. И только тут примчался твой магистрат, Прокопий. Прочитав переданные тобой письма, просиял, чуть всех не расцеловал, и за сутки посёлок виа увеличился вдвое. А через неделю тут работало несколько сот человек. И всё быстро-быстро так, видно, чтоб успеть поболее, пока мы здесь.

Бароны понимающе засмеялись.

…Потом рассказали о первой попытке горожан вырваться. И о второй, когда вышло ополчение. Я та ещё Кассандра, как думал, как подозревал — так и случилось, почти один в один. Мир иной, но предсказуемость управленческих решений отличная, как и не уезжал никуда.

— А когда местные купчины начали взятки предлагать? — перебил я красочные описания толкотни «щит в щит», ибо суть ухватил.

— Дык, почти сразу же! — снова довольно вскинулся Алькатрас. — Поначалу сами приезжали. «Уважаемый член Сената города такой-то, просит аудиенции». Тьфу! — барон про себя припечатал «уважаемых» крепким словцом. — Каждому из них нужна была дорога за пределы города. И их семьям.

— То есть не верили, что членов семей возьмём в заложники?

— Так не делается, Ричи, — назидательно покачал головой Ковильяна. — Мы ж не сказали, что у нас война. Мы сказали — защита виа. От их наглого грабежа. Пока граф не вернётся. Неможно после такого семьи в заложники брать.

— А вот сплавить семьи подальше, — улыбнулся Мерида, — чтобы если что не пострадали — это дело доброе.

— Хрен им! Пусть со всеми голодают! — стукнул кулаком по столу дедушка Алькатрас. — Так и сказал.

— Много денег предлагали? — продолжал улыбаться я.

Дедуля тяжко скривился. Ибо если бы взял предлагаемое — наверняка бы удвоил доходы своего баронства в этом году, если не утроил.

— Много Ричи, — выдохнул он, отпуская прочь наваждение. Испытание пройдено, решение принято, деньги не взяты — чего рефлексировать? — Но я никак. И своим всем запретил.

— И только через две недели, — взял слово Ковильяна, спасая товарища, — у них начали показывать дно припасы.

— Ну и, как оговорено, мы им их с радостью предложили! — засиял Мерида. — Я Южные ворота контролировал, на меня первого вышли, — осмотрел он с укором воззрившихся на него дедушек. — Один к десяти, по десятикратной стоимости — хоть воз.

— Это да, к нему первому, — выдохнул Ковиляна. — А потом и к нам. И мы везде, как оговорено, сказали. Двести ассов за меру зерна! И ни ассом меньше. И те — тайно, под покровом ночи.

Я расхохотался, представив лица горожан. Двадцать ассов — стоимость меры, то бишь стандартного мешка зерна, на опте. Это на самом деле божеская цена, в Центральных регионах она может и тридцать пять быть, а на Севере и дороже. Но на Юге и двадцать может быть много. И тут… Двести! Ладно, плюс розничная накрутка — те же тридцать пять — сорок. Но двести, блин! За опт! Представил охренение местных, привыкших за своими стенами к безнаказанности, а за счёт железа — к сытой житухе.

— Покупали?

— А то! — Алькатрас фыркнул. — Куда денутся. Правда, вышли на наших десятников…

— Моих. — Ковильяна принял удар и уткнулся в столешницу. — Они за сто ассов сговорились. И почти телегу под покровом ночи провели.

Я сидел и ждал окончания, не торопил. Ковильяна понял, что надо договаривать, вздохнул.

— Нет у меня больше того десятка, Рикардо. Дал два дня на сборы, и чтоб не показывались в пределах графства.

— Правильное решение, — одобрил я. — Нельзя у своих крысить.

— Ричи, получалось, что горожане по двести ассов покупали У НАС, — возразил Алькатрас. — А им ничего не перепало.

— А вот это твой косяк, дядька Доминик! — А теперь я вспылил. — Закупаешь зерно у Прокопия — он не жадный, за серебро найдёт тебе хоть тыщу телег. Раздаёшь воинам. И по таксе те толкают городу, под покровом ночи, «пока сеньоры бароны не видят». Доходы — на бочку, но делить на ВСЕХ, на всё войско, мать вашу! Людей заинтересовать надо! А вы что, решили себе куш урвать, а о людях не подумали? А они тогда за каким хреном сюда попёрлись? У них дома жёны, любовницы, а скоро набег отражать — наикса им надо тут под стенами в палатках за ваши сытые жопы сидеть?

Теперь в столешницу уткнулись все бароны.

— Прав ты, Ричи, — со вздохом выдавил Алькатрас. — Халявных денег много почуяли. Решили урвать. А как это случилось, всё поняли, и как ты обсказал — так и сделали. Собрали офицеров и сговорились, как делать должны ВСЕ, и свои доходы от уже проданного на стол положили. Но десяток хороших людей пришлось выгнать.

— Да не выгнали их, в замке у меня сидят. — Ковильяна был мрачнее тучи — второй раз за пять минут капец как подставляется. — Мой косяк, не подумал, не доглядел. А на степняков пойдём — всё забудется.

— Ну, хоть здесь, дедушки, у вас мозгов хватило! — облегчённо выдохнул я. Только пустая злость со стороны войска мне осталась для полного счастья. — Моё графское решение. Людей — простить. Хотят — пусть возвращаются. Все прибыли с Феррейроса делить на всех, кто в войске. Нас сейчас больше — но значит что и в дозоры все будут ходить реже. Собираем в одну кассу, по результатам месяца делим. А ответственным за сбор и распределение всё равно поставим одного человека с чрезвычайными правами — чтобы многовластия не было. Человека справедливого, не делающего различия между своими людьми и всеми остальными. Хлодвиг, потянешь?