Чтение онлайн

Я немного отъехал от "Речной нимфы" и, притормозив у киоска, пошел купить сигарет. В машине закурил и подумал, что надо нагрянуть в гостиницу "Ярославская", узнать, там ли ещё Терещенко, хотя, судя по новым сведениям, его уже след простыл.

ГЛАВА 39

ЕЩЕ ОДИН ДВОЮРОДНЫЙ БРАТ

В холле гостиницы "Ярославская" народу сновало достаточно, но я отметил, что публика была явно не особенно состоятельная. Так. торговцы средней руки, большей частью гости с Кавказа.

Стены были выкрашены в светло-серый цвет. Пол пересекали ковровые дорожки. Мебель была новая, но словно бы заранее обреченная на раннее старение. В углу находились кадки с пальмообразными растениями. Администратор у стойки - женщина лет сорока, тщательно накрашенная брюнетка разбитного пугачевского типа. Табличка на стойке сообщала: Богословская Ираида Николаевна. Она подняла на меня глаза, мигом оценила, заметила остаточные следы побоев на моем лице и снисходительно усмехнулась.

– Асфальтовая болезнь?

– Слабый пол, что тут скажешь, - в тон ей пошутил я.
– Нас надо держать в руках или поддерживать на ногах более сильному женскому полу. Вот если бы меня вовремя поддержала такая шикарная женщина, как вы!..

Дама-администратор благосклонно выслушала ахинею, которую я ей бездумно плел и усмехнулась.

– Вы что же,набиваетесь мне в кавалеры? Я могу подумать, что вы серьезно.

– Это интересный вопрос, - глубокомысленно заметил я.
– У нас ещё будет время его обсудить, я надеюсь.

– Вы у нас хотите остановиться?
– спросила администратор, улыбаясь снисходительно. За последние несколько секунд её настроение явно улучшилось.
– У нас, к счастью, есть свободные номера.

– Пока нет, - с сожалением отказался я.
– Слишком много дел накопилось. Вот брата ищу. Двоюродного.

– Он что, сбежал от семьи, от детей?
– игриво предположила Ираида Николаевна.

– Что вы, он ещё молодой, семьей не обзавелся. Мальчишка.

– Ну давайте выясним, где ваш ребеночек. Как его имя?

– Терещенко Сергей Максимович.

– Ах этот!
– удивленно воскликнула Ираида Николаевна.

– Вы его знаете?

– Да, пришлось запомнить, - недоброжелательно поджала она густо накрашенные губы.
– К счатью, он от нас съехал.

Я не удивился. Валентина уже говорила об этом. Я-то явился сюда в надежде хоть что-то выяснить, куда он мог слинять дальше. Конечно, надежда была слабая.

– Что он в этот раз натворил?
– спросил я.

Какой-то усатый абрек пристроился за мной с паспортом. Я пододвинулся, предлагая ему вступить в переговоры с администрацией. Ему нужна была койка, и Ираида Николаевна, с неудовольствием поджав яркие губы, накрашеные чуть шире естесственного абриса, быстро стала оформлять горцу место ночлега. Справившись с неприятной задачей, вновь доброжелательно улыбнулась мне. Такая снисходительная, но доброжелательная улыбка. Снисходительность относилась к моему двоюродному брату Сергею Максимовичу. Доброжелательность - ко мне.

– Что вы думаете он здесь устроил? Приехали к нему уже ближе к вечеру целая орава мотоциклистов. Ну знаете, эти в коже и с металлической бижютерией по всему телу?

– Байкеры, - уточнил я.

– Ну не знаю, роокеры или ещё кто, - с неудовольствием сказала она. Я их по телевизору видела. Вблизи они ещё хуже. Приехали и устроили в номере вашего брата форменный дебош. Пришлось вызывать милицию. Они там перепились и - нет вы только представьте - стали затаскивать в номер ночных горничных. На что это похоже? Милиции пришлось выгнать их всех. Ваш брат тоже уехал. Расплатился и уехал с ними со всеми.

– А куда? Вы случайно не знаете?
– спросил я без малейшей надежды. И был прав.

– Он, знаете, нам не сообщил, - язвительно заметила Ираида Николаевна.
– Случайно, но знаю.

Она заглянула в книгу учета перед собой, заинтересовалась, вчиталась и подняла на меня лицо.

– А теперь скажите, - тонко улыбнулась Ираида Николаевна и лукаво посмотрела на меня, - у вас ещё много двоюродных братьев?

– О нет, - ухмыльнулся я в ответ.
– Мы с Сергеем вдвоем. Две сироты.

– А я знаю, кто вы, - неожиданно сменила она тему.

– Кто же?

– Скорее всего, вы из милиции.

Я был озадачен.

– Неужели так видно?

Она улыбалась.

– И видно, и, кроме того, я ещё не разучилась логически мыслить.

Мне её загадочные пассажи были непонятны, но все равно я заинтересовался.

– А в чем дело, дорогая Ираида Николаевна?

– Лена, просто Лена.

– Так в чем дело, Лена?

Она улыбнулась, польщенная.

– Ну как же, вчера приходил ещё один двоюродный брат Терещенко. Он его искал. Примерно так же, как и вы. Потом он поднялся к нему в номер. Но пробыл недолго.

– А он не назвался?
– осторожно спросил я, боясь сглазить.

– По нашим правилам, мы обязательно записываем данные всех гостей наших постояльцев.
– В целях безопасности, - пояснила она, уже записывая что-то на листке.

– Вот, пожалуйста, Тарасов Александр Семенович, Кисилевский переулок, дом три. Номера квартиры нет, но вы-то легко теперь найдете, не правда ли?

– Да, да...
– Я принял листочек, вчитался и сказал: - Вы очень симпатичная женщина.

Она просияла и не осталась в долгу.

– Ну и вы... такой большой!

В её устах это прозвучало наивысшей похвалой.

Мы расстались довольные друг другом.

ГЛАВА 40

ПОДВОЖУ ИТОГИ

На улице был совершенно летний день. Не чувствовалось, что уже сентябрь: солнце, небесные синие своды, воробьи в пыли, взволнованный галдеж ворон на деревьях, стайка бездомных собак, возглавляемая дворовым чудовищем - на вид огромная рыжая овчарка, но голова и грудь покрыта длинной, как у терьера шерстью. Пес привлекал внимание прохожих.

Я все ещё не мог прийти в себя от неожиданного известия. Выходит, здесь вчера побывал племянник, он же привратник Тарасова. И не только побывал, но имел беседу с Терещенко, освежившим меня жидкостью из аэрозольного балончика. Кстати, у меня должок к этому двоюродному братцу. При встрече надо будет расплатиться

Я сел в машину. Надо было срочно посетить Тарасовский особняк.

По дороге к Кисилевскому переулку я усиленно пытался привезти все факты в систему. Фактов было уже предостаточно, и картина событий начинала расцветать импрессионистскими красками. Жаль только, что пока не было ни одного доказактельства. Единственная надежда на Валентину Медведеву, на её показания, но колоться она будет только вечером, а до вечера ещё надо дожить, подумал я и суеверно сплюнул в окошко через левое плечо.