Похищенные

— И я бы не хотел оказаться там именно в этот момент, — сказал Ури Бен-Дор, на что его собеседник Ави Авнери отреагировал пожатием плеч:

— Можно подумать, — сказал он, — что тебя кто-то заставляет.

Разговор происходил в кабинете Бен-Дора, председателя Израильского общества уфологов. Гость и собеседник Бен-Дора, член кнессета Авнери, в пришельцев не верил, а историю, рассказанную приятелем, воспринял с обычным своим юмором, многократно помогавши ему с честь выходить из нелепых парламентских перепалок.

— Но что-то ведь делать надо, — продолжал Бен-Дор, не обращая внимания на иронию приятеля.

— Завтра, — сказал Авнери, — я после обеда предложу кнессету законопроект спасения населения Франции. Между четырьмя и пятью часами. Я обратил внимание: за последние два года не заблокировали ни один закон, который был предложен в это время. Видимо, после обеда организм расслабляется…

— А может, и не нужно ничего предпринимать, — рассуждал Бен-Дор. — В конце концов, что нам Франция? Французы даже не поддержали нас в конфликте с Раджаби!

— Верно! — подхватил Авнери. — Вот пусть и катятся. А Париж мы заселим, за этим дело не станет.

— Решено, — принял, наконец, решение Бен-Дор. — Немедленно звоню Джиму Рочестеру.

— Решено, — принял решение и Авнери. — Назову законопроект «О заселении пустующих земель на территории бывшей Франции».

Для Ури Бен-Дора уфология была, естественно, хобби, поскольку прожить в Израиле, исследуя летающие тарелочки, мог только миллионер, каковым Бен-Дор никогда не был. В свои тридцать восемь он работал в Статистическом управлении, недавно развелся во второй раз и выплачивал обеим женам алименты, оставляя себе на жизнь ровно столько, чтобы соответствовать известному сохнутовскому тезису о том, что никто в Израиле еще не умер от голода.

Уфология — наука, конечно, безбрежная, как безбрежна Вселенная. Будучи председателем Уфологического общества, Ури знал об НЛО все, всему верил, и целью своей жизни положил обнаружение хотя бы одного живого пришельца на территории Израиля. Проблема заключалась в том, что сам Ури ни разу не видел не только корабля инопланетян, но даже самую захудалую тарелку. Единственный случай, который и привлек Ури в ряды уфологов, произошел с ним двадцать лет назад и, как потом оказалось, не имел к пришельцам никакого отношения. Однажды, выйдя вечером из своей квартиры в Рамат-а-Шароне, Ури, тогда еще ученик последнего класса школы, увидел над головой ярко освещенный круг, от которого отходили тонкие лучи света.

— Ух ты! — только и смог сказать Ури, глядя на «корабль пришельцев» остановившимся взглядом. Так он и стоял минуты три, успев за это время дать себе железное слово посвятить жизнь исследованию феномена НЛО. И только после того, как клятва была мысленно произнесена, Ури понял, что смотрит на обычный уличный фонарь. Еще вчера на этом месте ничего не было, вот он и ошибся. Только и всего. Но слово было дано.

Впрочем, конечно, не только поэтому Ури занялся поиском и анализом информации о неопознанных объектах. Психоаналитик смог бы назвать в качестве причины еще и комплексы, возникшие в детстве, когда мать трижды приводила в дом отчимов, каждый из которых был так же далек от Ави, как Альфа Центавра или Альтаир. На четвертом отчиме Ави сломался и ушел из дома, сняв комнату в трехкомнатной квартире в Яд Элиягу — сами понимаете, далеко не лучшем районе Тель-Авива. Потом была армия, университет, работа в статуправлении, три женитьбы, не принесшие счастья. А параллельно — книги по уфологии, беседы с очевидцами, заседания общества, поездки на международные симпозиумы. И эта вторая жизнь была для Ури более интересна. Интереснее даже, чем проблема защиты Израиля от посягательств независимого государства Палестина.

Интерес этот был, впрочем, достаточно академичен. До той минуты, когда, загнав в компьютер очередную порцию информации, Ави получил совершенно недвусмысленное решение: Франции осталось существовать немногим больше года.

До Шарля Нордье, президента Французского уфологического общества, Ави дозвонился поздно вечером. Знакомы они были шапочно, виделись на конгрессах, Бен-Дор репетировал свою телефонную речь полвечера — нужно было уложиться в три минуты, поскольку телефонная компания опять подняла тарифы на международные разговоры. На экранчике видео лицо Нордье казалось помятым — то ли француз устал, то ли на кабеле происходило наложение сигналов.

— Я буду краток, — сказал Бен-Дор, — все свои расчеты вышлю сразу после разговора на ваш домашний компьютер. Дело вот в чем. Я проводил статистическую обработку похищений. Думаю, не вам объяснять, что это становится проблемой номер один в уфологии.

Нордье кивнул, отчего на экране голова его на мгновение превратилась в подобие дыни.

— Да, — коротко сказал он.

— Так вот, — продолжал Бен-Дор, — моя статистика оказалась самой полной. Количество похищенных пришельцами людей растет во всех странах. Даже в Израиле в прошлом, две тысячи девятом году, исчезли пятьдесят девять человек. Во Франции — семнадцать тысяч девятьсот тридцать три.

— Тридцать два, — поправил Нордье.

— Тридцать три, — повторил Бен-Дор. — Впрочем, это не столь важно. А важно то, что, если темпы роста будут такими же, как сейчас, и таким же будет ускорение этих темпов, то через полтора года, господин Нордье, количество похищений сравняется с полным народонаселением Франции. Понимаете?

Человек, ничего не смыслящий в уфологии, сказал бы на это «ну, вы и даете!» Нордье был профессионалом и отреагировал однозначно.

— Жду ваших расчетов, — сказал он. — Связь завтра в семь утра.

Всю ночь Ури просидел за компьютером, еще раз прогоняя программу статистического анализа. Ошибки не обнаружил. Люди исчезали во все времена. Одних убивали бандиты, а трупы прятали в реках или колодцах. Другие уходили из дома сами, меняя личность и судьбу. Третьи, как, например, в России тридцатых годов прошлого века, исчезали в лагерях, — навсегда и бесследно.

И все же, если отсеять все эти криминальные и некриминальные случаи, всегда оставалось какое-то количество людей, исчезновение которых невозможно было объяснить. В конце ХХ века удалось, наконец, установить — людей похищали пришельцы. Останавливали, например, автомобиль на пустынном шоссе, затаскивали людей в тарелочку, раздевали и препарировали. Вырезали печень, например, или переставляли сердце с левой стороны на правую. Некоторых возвращали — видимо, экземпляры попадались некондиционные. Женщин, само собой, насиловали, в результате чего отдельные особи рожали каких-то уродов, явно неземного происхождения. Те, кому довелось вернуться, рассказывали почти одно и то же — даже под самым глубоким гипнозом. Именно им, надо сказать, Ури Бен-Дор завидовал больше всего. Он просто мечтал быть хоть раз похищенным и возвращенным. Уж он бы разглядел в корабле все, начиная от главной кнопки старта до спусковой ручки в инопланетном туалете. Но у пришельцев в отношении Ури были, видимо, иные планы.

— Да, вы правы, — сказал Нордье, ровно в семь часов европейского времени оторвав Ури от компьютера. — Тенденция именно такова. И я в растерянности.

— Мой друг, член кнессета, — сказал Ури, сразу преисполнившись сознанием собственной значимости, — сегодня же внесет законопроект «О заселении пустующих земель бывшей территории Франции».

— О чем вы говорите! — взмахнул руками Нордье. — Заселить территории! Это вам что — Палестина?! Нужно спасать народ! Нужно…

Тут оба замолчали, потому что каждый был профессионалом и понимал, что противопоставить пришельцам нечего. И если господину Нордье суждено быть похищенным, то никакой кнессет его не спасет. Можно привести в боевую готовность систему ПВО, но когда это самолеты и ракеты могли спасти людей от нашествия летающих тарелок?