Чтение онлайн

– Но разве вам не будет приятно наконец разрешить это дело?

– Геллер, это дело уже разрешено.

– Фрэнк, как вы можете после того, что я вам рассказал...

– Послушайте, – резко сказал он, – большинство людей, о которых вы говорите, умерли. Фиш, Хессел, Гринберг, Вайолет Шарп, Оливер Уэйтли...

– Жена Уэйтли, Элси, находится в Великобритании; она могла быть косвенно замешанной в этом похищении. Допросите ее!

– Геллер, ее тоже нет в живых.

– Что? Что... при каких обстоятельствах это произошло?

– Я не знаю точно, – он пожал плечами. – Насколько мне известно, она умерла естественной смертью.

– Боже мой! Вы можете это выяснить! Эта цепь смертей не кажется вам подозрительной?

Он медленно покачал головой:

– Если Хауптман в последнюю минуту не назовет своих сообщников, то мы едва ли сможем выяснить еще что-нибудь, даже если осталось, что выяснять. Слишком многих свидетелей уже нет в живых. Остались только сомнительные личности типа Минза, Уэндела, Джефси, супруг Маринелли. Они могут только ввести нас в заблуждение.

Я наклонился вперед и положил руку на его стол.

– Вы один из немногих людей на этой земле, Фрэнк, кто может взять трубку, возобновить расследование и спасти Хауптману жизнь.

Он пожал плечами:

– Я не хочу спасать Хауптману жизнь. Если даже ваш сценарий правильный, хотя мне он кажется неестественным и нереальным, я все равно считаю Хауптмана главным участником похищения, сообщником Фиша. Я совершенно не сомневаюсь в этом, Геллер: Хауптман виновен на сто процентов. Он уже совершал преступления в Германии, и я уверен, что он один из самых закоренелых и жестоких преступников, с которыми мне приходилось сталкиваться.

Я молча смотрел на него.

– Позвольте, я прочитаю вам кое-что, – сказал он, повернулся и снял со стены фотографию Линдберга. С печальной и гордой улыбкой он прочитал: – «Фрэнку Уилсону – если бы вы не взялись за это дело, ребята, Хауптман никогда бы не попал под суд. Ваша организация заслуживает самой высокой похвалы за его задержание».

Я встал.

– Понятно, Фрэнк, только эта надписанная фотография не имеет ничего общего с правдой.

Он бросил на меня жесткий взгляд и быстро повесил фотографию обратно на стену; она криво повисла на гвозде, но он этого не заметил.

– Геллер, я вас внимательно выслушал, а сейчас извините, но мне нужно заниматься серьезной работой.

Я наклонился над его столом.

– Позвольте, я только спрошу вас о чем-то. Только один вопрос. Вы занимались делом Боба Конроя, не так ли? Вы и лейтенант Финн из Манхэттена. Вы были на месте преступления? Там, где произошло это двойное убийство?

Он кивнул.

– Тогда, пожалуйста, скажите, Фрэнк, что вы учуяли? Мне ничего неизвестно об этом деле, но это «самоубийство» кажется мне подозрительным. Сдается мне, это работа Капоне и Рикки.

– Хотите посмотреть досье? – спросил он и начал рыться в груде бумажных папок. – Вы можете взглянуть на это чертово досье.

– Что оно делает на вашем столе?

– Это дело было связано с фальшивомонетничеством. Я говорил вам, что в данный момент занимаюсь этим вопросом.

– Почему оно связано с фальшивомонетничеством?

– Они жили в бедности, Конрой и его жена...

– Старались не высовываться, вы хотите сказать.

Он проигнорировал мое замечание.

– Кажется, они отыскали себе новое занятие, поскольку в их берлоге нашли небольшую печатную машину и пластины, производящие удивительно качественные фальшивые деньги.

– Едва ли это свидетельствует о том, что они собирались покончить с собой.

– Кто знает, почему люди кончают жизнь самоубийством. А, вот. Вот она. Садитесь и посмотрите, если вам интересно, но мне нужно заниматься делом.

Я начал перелистывать бумаги в папке и наткнулся на фотографию женщины, привлекательной брюнетки со строгим, покрытым оспинами лицом. Я оцепенел.

– Геллер? Нейт? Что с вами? У вас такой вид, словно вы увидели привидение.

– А? Нет, ничего, – сказал я, сел и спокойно стал читать документы. Потом положил папку на стол Уилсона и поблагодарил его за то, что он уделил мне время.

– Вы как-то странно выглядите, – сказал он. – Как вы себя чувствуете?

– До свидания, Фрэнк, – сказал я и вышел.

В коридоре я прислонился к стене, мимо меня торопливо проходили чиновники. Видел ли я привидение? В некотором смысле да.

Дражайшая половина, жена Боба Конроя была мне знакома. Я встречался с ней раньше. Несколько лет назад – прошло более четырех лет, но память о той встрече ярко жила в моей душе.

Я видел ее в Чикаго на вокзале «Ла Сал Стрит Стэйшн», когда она сошла с поезда Твентис Сентшери Лимитёд.

С ребенком на руках.

Кирпичный, отделанный терракотой шестиквартирный дом на Шеридан Роуд совсем не изменился; словно я видел его лишь вчера, а не четыре года назад. Даже день был таким же: пасмурным, холодным, с неба падал промокший снег. Я стоял на тротуаре и внимательно смотрел на дом, словно он был тайной, которую я не мог разгадать.

Только я должен был ее разгадать.

Был вторник, позднее утро вторника – прошло почти двадцать четыре часа с того момента, как я увидел фотографию Бернис Конрой в офисе Фрэнка Уилсона в Вашингтоне. Я сел на поезд в полдень, прибыл в Чикаго в полночь, заснул сном младенца на раскладной кровати в своем офисе и проснулся примерно час назад.

В поезде я не смыкал глаз. Я лежал на верхней полке с открытыми глазами и думал, думал, думал... В конце концов я все понял и теперь точно знал, что произошло.

Эвелин я не стал ни о чем рассказывать. Сказал только, что в офисе Уилсона узнал нечто важное, в связи с чем мне необходимо срочно выехать в Чикаго. Она хотела ехать со мной, но я сказал «нет». Она пыталась спорить, но я не стал ее слушать.

Это должен был сделать я сам.

– Я постараюсь вернуться поскорее, – сказал я.