Чтение онлайн

Понадобилось около двух часов, чтобы в конечном счете убедить их. К тому времени Рорк выпил пять стаканов газированной воды и в значительной степени восстановил свои силы.

Посол был карьерным дипломатом в возрасте далеко за пятьдесят. Он отрабатывал последние годы перед выходом на пенсию, набирая необходимую выслугу лет. Реальная власть в посольстве принадлежала офицеру разведки, сотруднику ЦРУ, который официально занимался рассмотрением заявлений о выдаче паспортов.

В конце концов Рорк предстал перед тем и другим вместе. Сотрудник ЦРУ оказался симпатичным молодым человеком, который находился в середине своего четвертого десятилетия. Рорк решил сообщить им правду. Так было проще и легче. Действуя таким образом, он мог обеспечить определенный контроль за развитием их беседы, излагая информацию по своему усмотрению в зависимости от складывающейся ситуации и обращаясь с просьбами в особенно важные, с его точки зрения, моменты.

Сначала он рассказал о прибытии в Аддис-Абебу. Американцы, используя свои средства, могут удостовериться в этом, если захотят, подчеркнул Рорк. Он назвал номер рейса из Лондона, сообщил о проживании в отеле «Хилтон» и о проведении встречи в здании швейцарского посольства.

Он сказал, как его зовут и чем он занимается на самом деле, и побеспокоился о том, нельзя ли через посольство сообщить родителям, что с ним все в порядке. Дал номер телефона.

Представитель ЦРУ, которого звали Барроу, с озабоченным видом вышел из кабинета, очевидно, с тем, чтобы сделать необходимые звонки. Это был простейший способ немедленно проверить достоверность слов Рорка. Высказывать другие просьбы Рорк считал пока преждевременным. Он был уверен, что в отряде откажутся от него, а Кромер заявит, что ему ничего не известно.

– Теперь, – сказал Рорк, когда Барроу вернулся, – вам, возможно, будет интересно узнать действительную цель этой поездки в Аддис-Абебу.

Он буквально наслаждался, рассказывая о том, каким образом выяснилось, что Селассие был жив, о плане Кромера похитить его, о полете с Хадсоном с целью организовать склады горючего. Судя по всему, оба слушателя были захвачены его рассказом.

Еще до того, как Рорк начал повествование о бегстве из посольства на вертолете и смерти императора, он добился того, что ему было нужно – обещание обеспечить дипломатический иммунитет, сделать необходимые документы и заказать билет на дневной рейс «Эйр-Франс» в Париж и далее в Лондон. После этого он рассказал им все остальное.

В конце разговора Барроу спросил:

– Знает ли обо всем этом Гиббз?

– Абсолютно ничего, – быстро ответил Рорк. – У нас даже времени не было для болтовни.

– Тогда кто же знает всю правду?

– Высшие чины Эфиопии. Кромер. Больше никто.

– Потрясающе, – с пафосом сказал Барроу. – Так много и так мало.

– Что вы имеете в виду? – спросил Рорк.

– Все это, конечно, должно остаться в секрете, – вместо ответа произнес Барроу.

– Безусловно.

– А теперь послушайте меня, – вставая с кресла, сказал Барроу. – Ясно, что ваша роль в этом деле не должна стать достоянием гласности. Менгисту – не мальчик. Он возложит на вас ответственность за убийство курицы, которая могла снести ему золотые яйца. Вы станете меченым на всю оставшуюся жизнь. Возможно, сэр Чарльз Кромер также не будет счастлив видеть вас где-то поблизости. Лучше всего вам залечь на дно, мистер Рорк.

Рорк долго молчал. Впервые он реально взглянул на свое будущее.

– Согласен с вами полностью, – мрачно ответил он.

Барроу еще не закончил. У Штатов в этом деле также есть свой интерес, говорил он. Если Запад хочет сохранить какое-то влияние в Эфиопии, никто не должен разоблачить заговор, который организовали новые руководители этой страны в отношении бывшего императора, то есть оставили его живым для решения своих корыстных целей, а сами официально объявили о смерти. Что, собственно говоря, изменилось? О смерти Селассие было объявлено в августе 1975 года, и его деньги хранились в надежном месте на Западе. Теперь он действительно мертв, и его деньги остались там же. В конечном счете интересам Запада лучше всего отвечало бы такое положение, при котором все делали бы вид, что ничего не произошло.

– Вы понимаете, мистер Рорк, что мы с вами превратились в заложников друг у друга. Если заговорим мы, это будет политическим самоубийством. Если же правду раскроете вы, это будет настоящим самоубийством. Ну как, договорились?

Перед тем как Рорку уйти, надо было решить последний вопрос: кто будет платить?

Рорк с трудом верил своим ушам: он только что рассказал им подноготную «историю столетия», сенсационный материал, являясь непосредственным участником событий, а они беспокоятся о расходах на один билет в Лондон.

– Я понимаю, – говорил Барроу. – Расходы незначительны, это так... Мы можем доставить вас в аэропорт, но оплата рейса – это уже что-то другое. У нас есть финансовая группа, но вы же согласитесь с тем, что нам не хотелось бы обращаться к ним по вашему вопросу. Так что помогите нам, мистер Рорк. У вас есть наличные деньги? Кредитная карточка?

– Нет.

– Может быть, вы хотите кому-нибудь позвонить?

Был только один человек, который мог гарантировать оплату стоимости его проезда.

Ему разрешили воспользоваться телефоном. Он позвонил в аптеку, так как именно этот номер запечатлелся в его памяти.

– Люси?

– Майкл? – Она так вздохнула, как будто говорила с непослушным шаловливым ребенком. – Мне казалось, что я просила тебя не звонить мне на работу.

– Это особый случай, Люси. Послушай...

И он рассказал ей, где находится и что требуется.

– Скажи мне, Майкл, – проговорила она, стараясь быть безразличной, но это ей не удалось. – Почему я должна это делать?

– По той же причине, по которой я прошу тебя. Я не хочу больше никуда исчезать. Хочу, чтобы ты встретила меня в аэропорту.

В ответ ему было продолжительное молчание.

– Хорошо. Я буду там, – сказала она наконец.

Побег Рорка имел важные последствия, некоторые из которых носили краткосрочный характер и были покрыты тайной, другие реализовывались в течение продолжительного времени и никак не могли быть отнесены к категории секретных.