Чтение онлайн

Я сделала шаг назад, его слова смутили меня и больно укололи. После его последнего заявления мне было нечего сказать. Потому что в любом случае я совершала грех. И я решила, что вполне могу себе это позволить.

Я вернулась в свою комнатку и вытащила чемодан, где лежало то, что осталось от моей прежней жизни. Платья, к сожалению, вышли из моды и пострадали от плесени. И я не могла даже представить себе, что надену какое-нибудь из них. Придется поискать что-то другое, однако я понимала, что в аббатстве мне вряд ли удастся что-нибудь найти, не вызвав ненужных подозрений.

Лагеря вокруг дворца стали еще больше, потому что новости о процессе распространялись по окрестностям быстро. Окраины Нанта перестали быть просто фермами, зарослями деревьев с встречающимися тут и там маленькими домиками. Они превратились в город палаток и временных сараюшек, где жили крестьяне, заинтересованные судом над великим Жилем де Ре. Я нашла мадам ле Барбье в одной из более благоустроенных частей лагеря. Она сидела с куском сыра и чашкой вина в руках и не сразу узнала меня без покрова. Но уже в следующее мгновение улыбнулась, чему я несказанно обрадовалась.

– Матушка Жильметта, как я рада я вас видеть, – сказала она, слегка поклонившись.

– А я вас, мадам.

– Прошу вас, присоединяйтесь ко мне. – Она протянула мне кусок сыра.

Я не слишком проголодалась, но решила не обижать ее отказом. Я отломила маленький кусочек и отдала остальное ей.

Взглянув на нее, я заметила, что лицо у нее уже не такое изможденное, а одежда не висит, точно на вешалке; мадам ле Барбье выглядела гораздо свежее. Хотя я завидовала тому, что ей удалось немного прийти в себя, я сказала:

– Мне кажется, вы чувствуете себя немного лучше, да и настроение у вас, похоже, несколько исправилось, мадам. Меня это радует.

– Я счастлива, что суд наконец состоялся, – потребовалось много времени, чтобы его начать. Я знаю, он не вернет мне сына, но справедливость восторжествует, и это позволит мне обрести мир – в какой-то степени.

Мир. Пока она не сказала об этом, я не понимала, как же сильно я сама хотела его обрести.

Она задумчиво жевала, глядя на меня.

– Вы сняли покров.

– Да. – Я знала, что нет необходимости говорить ей, что покров сорвал ветер. – На время. И именно по этой причине я пришла к вам.

Она принялась рыться в своих чемоданах, отбрасывая в сторону юбки, блузки и платья, словно они были тряпками, а не драгоценностью, коей я была столько времени лишена. Я отказалась от всего этого не по собственной воле и, глядя на обычную одежду, теперь испытывала боль, которой не могла найти названия. Я удивленно смотрела на мадам ле Барбье, когда она достала сначала одно платье, потом другое, приложила их ко мне, проверяя, подчеркивают или, наоборот, скрывают они мои естественные черты. Годится ли данный фасон для моей фигуры? Я уже успела забыть, что у меня есть фигура и ее можно подчеркивать одеждой.

Я вышла из ее палатки в своем плаще, но под ним было не бесформенное монашеское облачение, а простое платье из гладкой синей ткани. Мне нестерпимо хотелось посмотреть на себя в зеркало, потому что непритязательный наряд казался роскошным.

Я прошла сквозь толпу, и никто не обратил на меня внимания – мой бунт и грех непослушания скрывались под широкими складками плаща.

Достав покров, я водрузила его на голову, и неожиданно его тяжесть показалась мне невыносимой, но я все стерпела. Я молча шагала по дворцу с таким решительным видом, что никто не осмелился бы спросить, что я тут делаю. Каждый, кто бросит на меня взгляд, подумает, что я выполняю важное поручение и меня нельзя останавливать.

Как же здесь красиво, как не похоже на аббатство с его темными каменными стенами и атмосферой святости. Хотя епископ жил во дворце, он иногда играл роль советника, которого должны окружать красивые вещи, предметы, каждый день напоминающие о важности того, что он делает. Тем не менее внутреннее убранство дворца не идет ни в какое сравнение с роскошью, привычной милорду Жилю.

Когда я сказала стражнику у двери в личные апартаменты милорда, что у меня записка от Жана де Малеструа, он не стал задавать вопросов. На протяжении нескольких недель все видели, что я молча следую позади епископа, и никто не усомнился в моих словах. Я напустила на себя скромный и набожный вид и прошептала, что Жан де Малеструа поручил мне утешить милорда де Ре в тяжелый час его жизни. Я поспешно зажала четки между ладонями и предложила стражнику помолиться вместе со мной за погибшую душу милорда. Он пропустил меня, думаю, чтобы поскорее избавиться от неприятного ощущения, которое вызвало у него мое религиозное рвение.

Он быстро отдал приказ другому стражнику, на лице которого появилось суровое выражение, когда выяснилось, что он должен проводить меня по коридору в роскошные апартаменты милорда.

Он шагал очень быстро, и я не винила его за то, что он испытывает страх и не скрывает его, – с каждым шагом, приближавшим меня к внутренним покоям, сердце все сильнее колотилось у меня в груди.

Мысли о том, что может там произойти, путались у меня в голове, и я даже на короткое время пожалела, что не подумала хорошенько, прежде чем предпринять этот шаг. Когда я вошла в большую гостиную, мне вдруг захотелось повернуться и умчаться прочь.

Но я не могла себе этого позволить. Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоить диких зверей, которые разрывали мне внутренности. Убранство комнаты мне помогло – она оказалась удобной, украшенной великолепными гобеленами и плетением, на полу лежали роскошные ковры, доставленные к нам с берегов Средиземного моря на торговых судах. Мне вдруг отчаянно захотелось снять туфли и пройти по ковру босиком, наслаждаясь нежным прикосновением ткани.

Я с восхищением оглядывалась по сторонам, а стражник тем временем постучал три раза в дверь кончиком своего копья и встал по стойке «смирно». Я услышала, как милорд рявкнул из другой комнаты:

– Что?

И я забыла о своем желании пройтись босиком по ковру, ноги потребовали, чтобы я убралась восвояси, причем как можно быстрее.

В Шантосе в одной из книжек милорда по анатомии я видела препарированное сердце. «Le Coeur» [70] , – гласила надпись под ним. Оно показалось мне совсем простым и одновременно великолепным, а кроме того, удивило, что оно состоит из двух частей. С какой целью Бог создал две дороги, по которым путешествуют наши чувства?