Чтение онлайн

Никакой тюрьмы! Никакого «безопасного места»!

Слишком поздно, поняла Мейгри. Это казнь.

Она издала вопль, яростный крик, который мог принадлежать свирепой амазонке, тысячи лет тому назад бросившей вызов Ахиллу на стенах Трои. Рванувшись вперед, она снова закричала, отчаянно пытаясь заставить мертвых разумом обратить смертоносное оружие в ее сторону. Данха рядом с ней громыхал, подобно Зевсу; Ставрос стрелял из лазерного пистолета в потолок, наполнив коридор вспышками. Он не решился стрелять по мертвым разумом из страха промахнуться и убить короля.

Мертвые разумом, действовавшие как единый организм, не обратили внимания на свирепых противников, набегавших на них сзади. Тщательно прицелившись, они выстрелили.

Вопль Мейгри возымел какое-то действие: его услышал Август. Оглянувшись и увидев поднятые винтовки, он бросился, безуспешно пытаясь закрыть жену и ребенка своим телом. Выстрелы из нескольких винтовок в упор разнесли его на куски.

Стражи добрались до зомби. Мейгри взмахнула мечом, снеся голову у одного из них. Обезглавленное тело осело и рухнуло на пол. Обратный ход меча угодил другому в спину, развалив его почти надвое. Убрав врагов с пути, Мейгри не стала останавливаться. Она знала, что ее друзья разделаются с остальными; она всегда им доверяла. У нее щемило в груди, когда она подбегала к кровавому месиву посреди коридора.

Доктор был мертв; у него в спине зияла прожженная дыра. В сиделке трудно было признать человеческие останки. От Августа тоже почти ничего не осталось. Не позволяя себе думать о том, что делает, она отчаянно разгребала обугленные, кровоточащие куски плоти того, кто был ее королем, пытаясь добраться до его жены.

Семели лежала лицом вниз, прикрыв телом ребенка. Мейгри молила Бога, чтобы кровь на ее платье была не ее, а мужа. Она осторожно просунула руку под голову подруги и повернула ее.

Заглянув в глаза Семели, она поняла, что ее молитва не услышана. Жизнь еще еле-еле теплилась в этих глазах, но они уже смотрели куда-то далеко и не видели Мейгри, не узнавали ее. И лишь одно удерживало в ней жизнь, быстро ее покидавшую.

– Мой ребенок... – прошептала она, и голова ее обмякла на плече Мейгри.

– Мейгри! – Это был Платус, тряхнувший ее за плечо. Мейгри провела ладонью по блестящим черным волосам Семели, прижала ее голову к груди.

– Нет, Семели, нет! Пожалуйста... не надо!

– Ребенок, Мейгри! Ребенок жив!

Платус осторожно вынул ребенка из безжизненных рук матери.

Мейгри отрешенно посмотрела на ребенка, который, казалось, покрыт кровью вместо одеяльца, и увидела, что он отчаянно кричит. Она перестала его замечать. Она держала Семели на руках, крепко прижав ее к себе, покачивая мертвую, как мать качает своего ребенка.

Отвернув окровавленную пеленку, Платус быстро осмотрел голенькое тельце.

– Цел и невредим! Ни одного ожога.

Немного выждав, он взглянул на подошедших Данху и Ставроса.

– Ребенка мы еще можем спасти.

Мейгри не шелохнулась. Она приникла к Семели, зарывшись лицом в ее волосы, и плакала.

– Мейгри, – мягко, но настойчиво окликнул ее Платус, сознававший, что время уходит, словно капли, падающие с одеяльца ребенка. – Мейгри, мы можем спасти ребенка! Но нам надо спешить.

Она не тронулась с места. Положить тело Семели на залитый кровью пол, рядом с оскверненными останками ее мужа, означало бы победу смерти. Если бы они оставили ее одну, позволили остаться с подругой...

Данха опустился рядом с ней на колени, обнял ее сильной рукой.

– Король умер, Мейгри, – произнес он, благоговейно, жестом благословляющего священника коснувшись огромной рукой хрупкой головенки хнычущего ребенка. – Да здравствует король.

Чувство долга вернуло Мейгри к жизни. Казалось, она с закрытыми глазами видит свет от Звезды Стражей, не замутненной ужасом, не потускневшей от пролитой на нее крови. Поцеловав Семели в холодный лоб, она бережно опустила ее на пол. Взяв быстро коченеющую руку Семели, Мейгри сняла с окровавленного пальца кольцо с огненными опалами. На мгновение поднеся кольцо к навеки умолкшим губам, она надежно запрятала его в складки окровавленного одеяльца, в которое Платус туго запеленал ребенка.

– Как быстрее всего добраться к проходу, что ведет к королевскому кораблю? – спросила она.

В ее голосе и движениях появилась жизнь.

– Через спальню Его величества, – не задумываясь, ответил Платус. – Там в камине дверь, через которую можно пройти прямо к стартовой площадке.

– Корабль наверняка охраняется, – мрачно предостерег Данха.

– Управимся, – бросила Мейгри.

Ее звучавший безжизненно и тускло голос напоминал механический голос андроида. Шагнув по коридору, она остановилась, почувствовав на плече руку Данхи. Она взглянула на него, словно не узнавая.

– Твой меч, Мейгри, – сказал он, держа в руке гемомеч.

Она посмотрела на меч, словно никогда не видела его раньше, не представляла, что с ним делать. Она не помнила, что носила его, не помнила, что снимала. Кивнув, она приняла оружие, стала вставлять иголки в ладонь.

– Подожди, Мейгри, – остановил ее Платус. – Ты не возьмешь ребенка?

Он протянул ей ребенка. Мейгри посмотрела на младенца, который вдруг перестал плакать и смотрел по сторонам необычайно серьезным и умным взглядом.

– Мои руки предназначены, чтобы лелеять мертвых, но не живых, – сказала она.

Она включила гемомеч, и четверо Стражей пошли по коридору. Платус нес ребенка. Пол был скользким от крови; они старались идти как можно быстрее. Добравшись до двери королевских покоев, они остановились посреди вестибюля, обнаружив, что Мейгри с ними нет.

– Останься, – велел Ставрос Платусу, а сам вместе с Данхой поспешил назад.

Мейгри стояла в дверях, высокая и прямая, вглядываясь в тени пропитавшегося смертью коридора глазами, в которых было не больше жизни, чем в глазах лежавших вокруг трупов.