Чтение онлайн

— Твоя мать когда-нибудь рассказывала о внешнем мире?

Илай отстраняется от меня и поворачивается, чтобы прислониться к дереву.

— Ты ведь знаешь, что я не люблю о ней говорить. Мне больно от того, что она не истинная жительница острова.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего.

В ночной тишине, словно неодолимый зов сирен, слышно, как о берег плещутся волны. Я хочу почувствовать их на своих ногах.

— Видимо, там все же было что-то хорошее, иначе Клара бы туда не возвращалась. Ты об этом не задумывался?

— Нет, — огрызается Илай, и я резко поворачиваюсь к нему.

— Прости, — выдыхает он. Подойдя ко мне, он приглаживает рукой мои волосы. — Просто больно думать о том, что она ускользала Бог знает куда Бог знает с кем, а я об этом не знал и не мог ее остановить, помочь ей.

Я понимаю его чувства. Я знала, что делает Клара, и не остановила ее. Разумеется, я была совсем девчонкой, но, если бы я на нее настучала, сейчас она была бы жива.

— Ты когда-нибудь покидал этот остров? — спрашиваю я и вздрагиваю от пробежавших по спине мурашек.

— Нет, и я не хочу отсюда уезжать или быть где-то еще, — Илай снимает куртку и набрасывает ее мне на плечи. — Это наш дом. Наше место здесь. Твое место здесь.

— Я уже не знаю, где мое место, — честно говорю ему я, уголки моих глаз обжигают слезы. Я каждый день чувствую, что задыхаюсь.

— И что это должно значить? — ледяным тоном произносит он, отчего у меня по спине пробегает волна озноба. Меня бесит то, что Илай не чувствует того же, что и я, что он не может понять мою потребность.

— Когда у нас отняли Клару, я как будто потеряла часть себя. Когда ее сердце перестало биться, моя душа покинула тело, — я умоляю его понять, признать, что часть меня умерла вместе с ней. Но он никогда этого не поймет. У него нет ни братьев, ни сестер.

— С тобой все будет в порядке. Твоя потерянная частичка ближе, чем тебе кажется. Она рядом с тобой сейчас, в твоих снах, когда ты закрываешь глаза, в твоих молитвах, когда ты читаешь Священное Писание. Ты должна полагаться на Божий промысел.

— Ты правда в это веришь? — спрашиваю я, глядя на его лицо, освещённое светом пробивающейся сквозь ветви Луны.

Илай красив в классическом понимании этого слова: четкие черты лица, квадратный подбородок, небольшой нос, темные глаза и контрастирующие с ними светлые волосы. Вроде бы все при нем, но, когда мы вместе, чего-то не хватает.

— Всем сердцем. Правила придумали не просто так, Мона. Клара их нарушила, и ее постигла ужасная участь. Это должно убедить тебя в правильности видения твоего отца, его веры.

«Лицемер. Лицемер. Ты говоришь так громко, что ничего не слышишь».

— Мы нарушаем правила, — замечаю я.

Его лицо озаряет улыбка. Илай разжимает ладони и, скользнув ими по моим рукам, хватает меня за бедра. — Мы отходим от правил. Это совсем другое.

— И в чем же разница?

— Ну, когда ты, наконец, примешь свою судьбу, то станешь моей женой, и тогда никого не придется посвящать в тот факт, что мы заключили союз задолго до нашей брачной ночи.

Я игнорирую неприятно стеснение в груди и толкаю его к дереву.

— Ты слишком много болтаешь.

— Тогда заткни мне рот, — ухмыляется Илай, завладев моими губами в поцелуе, от которого у меня в животе не начинают порхать бабочки, как однажды рассказывала мне Клара.

Я обнимаю его, целую с языком и, скользнув руками ему в брюки, поглаживаю выступающую твердость, желая, чтобы во мне пробудились долгожданные чувства. Есть только движения, ощущения. Я играю в игру, выполняю свою часть, вступаю в нужном месте и издаю нужные звуки, но внутри меня тоска, взывающая к воде, к миру за ее пределами.

— Я люблю тебя, — стонет мне в ухо Илай.

Я изо всех сил стараюсь найти в его словах утешение, осознать, что он говорит правду, но у меня в голове Клара, кричащая: «Беги, живи, ищи приключений!» Не имея фактов о том, что же случилось с Кларой… я никогда не успокоюсь. Где ее сердце? Зачем нужно было его красть? В крови вскипает гнев, а затем печаль и боль сливаются в огненную ярость.

Я отдаю все это Илаю, выдавая за нечто другое — за желание, за любовь.

Мне предстоит пройти много дорог, чтобы добиться для нее справедливости, сквозь сумрак и тьму, но я найду того, кто ее у нас отнял — я потребую возмездия от похитителя сердец.

МОНА

Вокруг меня разносится гул разговоров, нарушаемый всхлипываниями моей матери, все еще оплакивающей потерю своей старшей дочери. Она пытается скрыть свое горе, но я вижу, как она трет глаза. Ей не позволено оплакивать грешницу, но даже спустя пять лет этот день по-прежнему ее гнетет. Позже, когда гости разойдутся, она заплатит за свои слезы.

Мои Дни рождения уже никогда не будут прежними. Этот день не приносит мне радости. Все, о чем я могу думать, — это как пять лет назад стояла в своем черном платье и смотрела на лежащую в гробу сестру. Тогда я чувствовала себя опустошенной, то же самое чувствую и сейчас.

Слухи о ее смерти разнеслись по нашей деревне, как легкий ветерок в летний день, и всем хотелось передышки от мирской жизни. История Клары заразила это место. В сердца молодежи прокрался страх и поселился там, к большой радости моего отца.