Чтение онлайн

— Спасибо. Называйте меня Бобом, пожалуйста.

Они пересекли Хадсон севернее Пикскилла.

— Кажется, я не была в этих краях года четыре, если не все пять лет, — призналась девушка, потом быстро добавила: — Это я хорошо помню. Мы часто устраивали пикники на Медвежьей горе. Давным-давно якак-то заблудилась в лесу и пробродила там до самого вечера. Кажется, мне было около пяти лет. Мой отец тогда еще был жив.

У Стоуни Пойнта Гаффни свернул на запад на 210 шоссе.

— По этой дороге они могли проехать в тот вечер, когда похитили вас или позже на неделе. Сейчас мы поедем помедленнее. Если что-то вам покажется любопытным или хотя бы отдаленно знакомым, скажите. Я остановлюсь, и у вас будет время подумать об этом и попытаться вспомнить.

Кэрол Уоттерсон неуверенно сказала:

— Хотела бы я знать, что мне нужно искать.

Вдоль дороги росли высокие деревья, и сейчас они ехали по тени. Кэрол сняла очки. Она вся ушла в себя и, может, сконцентрировалась слишком сильно. Машин попадалось совсем мало.

Наконец Гаффни с Кэрол въехали в Национальный парк Харримана, откуда начинались полудикие края. Они обогнали бойскаутов, отправившихся в пешеходное путешествие, проезжали мимо маленьких озер и лагерей. В парке температура понизилась градусов на десять. Солнечный свет и тени постоянно сменяли друг друга, и от этого мелькания девушку начало клонить в сон. Гаффни дотронулся до ее руки. Кэрол посмотрела на него широко раскрытыми глазами, виновато улыбнулась и выглянула из окна.

— Они не могли привезти меня сюда. Куда угодно, только не в парк.

— Сейчас мы находимся недалеко от Гринвудского озера. Его берега покрыты лесами, в которых имеются десятки прекрасных тайников.

Кэрол Уоттерсон зевнула и возразила:

— В это время года на Гринвудском озере можно встретить больше народа, чем на Таймс-Сквер.

— А вдруг люди, которых мы ищем, являлись частью этого самого народа так долго, что никто не обращает на них внимания. Хотите выпить кофе?

— Очень!

Они остановились на усыпанной гравием площадке около закусочной, нависшей над узким озером. С полсотни парусных лодок покачивались на слабых темных волнах. На противоположном берегу виднелись красивые старые летние дома с закрытыми крылечками, к самой воде спускались аккуратно подстриженные патриархальные деревья и тенистые лужайки.

Гаффни посмотрел на часы.

— Я заметил около дороги телефонную будку. Мне нужно позвонить, но я ненадолго.

— А почему вы не поговорите по своей рации?

— На таком расстоянии она не действует.

Агент ФБР встал и быстро вышел из зала. Загорелые дети в крошечных купальных костюмах и взрослые, одетые в выцветшие на солнце майки или совсем полуголые, выстроились у закусочной. Белый катер с канатом для любителей водных лыж покачивался на волнах в нескольких ярдах от берега, стройные молодые люди загорали и наслаждались пляжными развлечениями. Несколько минут Кэрол Уоттерсон наблюдала за ними, потом достала пудреницу с губной помадой и открыла ее.

Сначала Кэрол увидела его в круглом зеркальце пудреницы и растерянно замерла, рука с розовой губной помадой замерла на полпути к нижней губе. Потом она повернула голову, чтобы убедиться, что зеркальце ее не обмануло.

Футах в тридцати — сорока на гравийной площадке остановился черный без надписей доставочный фургон «фольксваген», частично закрытый парой пыльных низких деревьев. Человек, сидящий на пассажирском сиденье, внимательно посмотрел на нее, потом открыл дверцу и вышел из машины. Он был высоким и худым с густыми волосами и в огромных солнцезащитных очках, как злой повелитель планеты Крипто из детского триллера. Мужчина неторопливо двинулся к ней. В том, что он идет к ней, Кэрол не сомневалась. Эффект оказался таким же сильным, как если бы в «фольксваген» ударила молния. Кэрол выронила губную помаду, выпачкав подол безупречно чистого платья. К горлу подступил ком, и она начала задыхаться. Рот открылся в беззвучном крике, подбородок на мгновение задрожал. Она встала, открыла дверь и вышла на улицу. Девушка сделала неуверенный шаг в направлении мужчины в очках, сжав кулаки и прижав руки к груди. Сейчас она могла хорошо разглядеть и водителя фургона. За рулем «фольксвагена» сидел коренастый смуглый мужчина в синей рубашке с волнистыми волосами.

Незнакомец в очках продолжал неторопливо и абсолютно равнодушно приближаться к ней, и Кэрол частично прошептала, частично прокаркала.

— Убирайтесь! — велела она. — Убира…

Ее ресницы затрепетали, лицо исказилось, словно после пощечины. Мужчина с густыми волосами остановился. Кэрол резко повернулась и увидела, как Гаффни следит за ней из телефонной будки, стоящей около дороги. В полуопущенной руке он держал трубку. На несколько секунд все замерли и замолчали. Послышался отчетливый стук дятла, тихо заурчал мотор катера, где-то заплакал ребенок, на что-то жалуясь матери, в самой закусочной зазвенела касса. Потом Кэрол Уоттерсон быстро закрыла лицо рукам и привалилась к машине.

Роберт Гаффни вышел из телефонной будки и быстро направился к ней.

— Кэрол…

— Оставьте меня в покое! Не прикасайтесь ко мне! Да кто вы такой? Самый обычный фараон, и все вы, фараоны, одинаковые! Не люди, а звери, садисты…

— Кэрол, мы думали, что это поможет вспомнить все, хоть как-то подстегнет твою память…

Кэрол Уоттерсон опустила руки и гневно уставилась на фэбээровца. Большинство людей, выстроившихся у закусочной, заинтересовал живой разговор, поскольку в воздухе словно повисло напряжение, да и девушка не собиралась скрывать свои чувства. Мужчина в парике с густыми волосами сейчас неторопливо возвращался к «фольксвагену». Гаффни спокойно и сочувственно посмотрел на нее, но меньше всего сейчас ей было нужно сочувствие и жалость.

— Увезите меня отсюда, — взмолилась Кэрол, садясь на сиденье.

Она потянулась к солнцезащитным очкам и уронила губную помаду.

Они выехали на Палисаде Паркуэй и молча направились на север. Тучи, которые утром казались карликовыми, сейчас превратились в грозовые и нависли над Медвежьей горой.

Бросив на Кэрол пару раз взгляды искоса, Гаффни отважился спросить:

— Продолжаешь на меня злиться?

— Я уже набросала в голове три возмущенных письма Джону Эдгару. [17]

— Он знает об этом эксперименте. Мы не сомневались, что тебе придется нелегко, но подумали, будто игра стоит свеч.

— О, Господи! — мрачно воскликнула Кэрол Уоттерсон и подарила ему вымученную улыбку. — Кто это был? Он показался мне… чертовски реальным.

— Один из ребят Клода Демкуса. Активно участвует в маленьком местном театре.

— Ну и дела! У меня такое ощущение, будто я вся внутри сжалась. Наверное, теперь не смогу рожать нормальным способом, и придется делать кесарево сечение.