Чтение онлайн

И Пизано поверил красноречивым посулам. 15 января (1600 года — за месяц и два дня до казни Джордано Бруно. — Б. П., Е. П.) он согласился «облегчить душу» новыми признаниями. Они были сбивчивы и путаны.

Пизано подтвердил многое из того, что раньше упрямо отрицал, дополнил прежние показания рядом очень важных подробностей и обстоятельно рассказал о беседах, во время которых высказывалась ересь. Все, что он говорил, уполномоченные архиепископы тщательно записывали. Когда он закончил, они пообещали ввиду особой важности добытых сведений тотчас доложить обо всем владыке. Они клялись (курсив — Б. П., Е. П.), что участь Пизано будет быстро облегчена. Но и на четвертые сутки ему не дали никакой пищи.

Следующий день был воскресенье. Несмотря на это, в тюрьму приехал заместитель архиепископа Эрколе Ваккари. По его словам, целью визита было желание довести дело до благополучного завершения. Он объявил Пизано, что тот должен под пыткой (курсив — Б. П., Е. П.) подтвердить правильность данных накануне показаний. Только тогда они приобретут полную юридическую (курсив — Б. П., Е. П.) силу, и опостолический нунций, основываясь на них, сможет потребовать от вице-короля передачи церковным властям, которые и отправят его в Рим.

Пизано боялся пытки. Отец Виккари, смиренный пастырь, елейным голосом убеждал его, что это делается в его собственных интересах (курсив — Б. П., Е. П.), и путь к спасению нелегок, но оно уже не за горами, и правда, подтвержденная в муках, приблизит его.

Помощники палача потащили Пизано на дыбу. Ваккари спросил его, подтверждает ли он вчерашние признания. Палач старательно помогал выяснению истины (курсив — Б. П., Е. П.). Пизано кричал, что все, сказанное им — чистейшая правда. Но Ваккари не удовлетворился этим и потребовал, чтобы пытаемый заявил, что никто не принуждал его виниться и каяться (курсив — Б. П., Е. П.). Он сделал это по доброй воле, исключительно ради того, чтобы облегчить совесть и спасти душу. Пизано подтвердил и это. В конце концов он не выдержал и взмолился: «Монсеньер, будьте милостивы! Я сказал правду. Будьте милостивы! Я совсем обессилел — четверо суток у меня ни крошки не было во рту!»

Его спустили с дыбы, развязали, вправили руки, одели. Ваккари, усмехнувшись (вот она, шутка, достойная того, чтобы вызвать довольный оскал даже у «Веселого Роджера»! — Б. П., Е. П.), сказал, что Пизано придется поторопиться, чтобы выполнить все формальности за «тот небольшой промежуток времени, который ему еще осталось жить» (курсив — Б. П., Е. П.). Что?! Никто не собирался отвечать на его вопросы. Было воскресенье, и все спешили домой. Пизано подхватили под руки и притащили в зал. Здесь огласили смертный приговор.

Только теперь он понял, как его обманули. Но было уже поздно. Никто больше не слушал его криков. Теперь он уже был не нужен — его оставалось только казнить» [118, с. 182–184].

«В Неаполе обычно не совершали казней по воскресным дням, и Пизано предполагалось умертвить в понедельник. Но Пизано не прекращал буянить, Он орал на всю тюрьму, проклиная двуличных попов, и называл их гнусными обманщиками. Они ничем не лучше палачей: одни вырывают ложные признания под пыткой другие — обманом.

Разоблачения Пизано могли привести к нежелательным последствиям. А что, если кому-нибудь взбредет в голову расследовать обстоятельства осуждения Пизано? Тогда будут допрошены под присягой все люди, которые могли его видеть или слышать его в последние часы перед казнью. Нет, незачем было ждать понедельника. Власти решили казнить Пизано в воскресенье.

Он кричал и отбивался. Его связали — он продолжал кричать. Тогда Санчес велел заткнуть ему кляпом рот. Но Пизано не усмирялся — он крутил головой и делал отчаянные попытки вырваться.

Вытащив кляп, ему силой разжали зубы и влили в рот изрядную порцию одурманивающей жидкости, которая даже самых буйных делала смиренными и безучастными ко всему.

На этот раз обычно торжественная церемония казни проходила ускоренным темпом. Из Викарии в Кастель-Нуово Пизано везли на телеге. Многих неаполитанцев очень неприятно поразило то, что казнь была назначена на воскресенье и что осужденного даже не успели переодеть, и он оставался в облачении монаха.

Казнь свершилась быстро. Пизано был повешен, потом тело его было четвертовано» [118, с. 185–186]. Аминь.

Третий рейх. «Подход дуче к определению судьбы евреев был весьма оригинален. Рассматривая проект передачи евреям части территории Итальянского Сомали под концессию, Муссолини решил, что для этой цели наиболее подходящим будет район Мигиуртиния. Этот район богат естественными ресурсами, эксплуатацией которых могут заняться евреи, включая промысел акул, имевший «то особое преимущество — заметил со своеобразным юмором дуче, что многие евреи будут сожраны акулами» [108, с. 134].

— Стенограф и личный секретарь Гитлера Генри Пикер в своей книге «Застольные разговоры Гитлера в ставке» приводит образец дежурной застольной (курсив — Б. П., Е. П.) шутки фюрера: «Угрей ловят на дохлых кошек, а раков — на мертвую бабушку» [78, с. 8].

На этой своеобразной шутке весьма своеобразного шутника, более чем своеобразно пошутившего в свое время над всем миром, катехизис подлеца исчерпан. Настала пора подводить итоги.

Они просты.

Каждый человек имеет право выбора. Ему есть из чего выбирать.

Руководствуясь предложенными здесь пунктами катехизиса подлеца, строго и неукоснительно выполняя требования каждого из них, безусловно, можно достичь «зияющих высот» богатства и власти. Но есть нюанс. Он в том, что, на могильной плите достигшего этих высот подлеца будет обязательно написано, перефразируя слова Поэта: