Чтение онлайн

— Вы уверены, что с ней все будет в порядке? — спросил таксист.

— Понятия не имею, — призналась я, после чего дала ему мой адрес в Соммервиле.

Проснувшись рано утром, я была уверена на все сто, что, как только переступлю порог «Фридом Мьючуал», мне велят уносить ноги, ведь Триш просто обязана уволить меня после событий прошлого вечера.

Следующая пришедшая в голову мысль поразила меня не меньше: все пакеты с обновками я благополучно оставила в «Четырех временах года», и дежурный менеджер наверняка велел их вышвырнуть в отместку за безобразную сцену в баре.

Однако, войдя утром в офис, я увидела свои покупки аккуратно сложенными позади стойки в приемной. Я сгребла их в охапку, вошла в операционный зал — там Триш вместе с восемью ее коллегами наперебой выкрикивали что-то в телефонные трубки — и бросилась к своему рабочему месту. На стуле лежал конверт с выведенным на нем моим именем. Я вскрыла его. Внутри оказались две стодолларовые купюры и записка:

Прими в возмещение убытков. Триш.

Я переложила деньги в другой конверт и, схватив лист бумаги, написала:

Я угощала с удовольствием. Дакейн.

Потом подошла к столу Триш и положила конверт перед ней. Она даже не подняла на меня глаза. Я вернулась к своему столу, подхватила пакеты с одеждой, на несколько минут скрылась в женском туалете и там переоделась. Когда я вышла из кабинки и взглянула на себя в зеркало, женщина, ответившая на мой взгляд, меня удивила. Достаточно надеть простой, но изумительно скроенный черный костюм со скромной черной шелковой блузкой и элегантными туфельками, и в голову вдруг приходит неожиданная мысль: А в зеркале-то — взрослая.Я так редко наряжалась, меняла гардероб, что преображение застало меня врасплох. Одежда говорит на своем языке, точно отражает ваши собственные представления о себе, красноречиво свидетельствует об уровне вашего образования и интеллекта, о ваших притязаниях и о том образе, в каком вы хотите явить себя миру. Возможно, Триш была права: до сих пор я воспринимала себя как вечную студентку, постоянно ходящую в неизменных туристских ботинках и мешковатых свитерах. А переодевшись в этот костюм, увидела себя совсем другой — ответственным человеком с деньгами. Еще больше поразило меня то, что новый мой вид мне нравится… даже с учетом того, что у меня еще не было ни зарплаты, на которую намекал новый прикид, ни случая продемонстрировать свою ответственность.

Я вернулась к своему столу в дальнем углу операционного зала. Прошел час, на протяжении которого я просто сидела и пыталась вообразить, что произойдет дальше. Когда первый час бездействия окончился и начался второй, а меня по-прежнему никто не удостаивал вниманием, я поднялась и через весь зал направилась к Триш. Склонившись к монитору, она визжала на кого-то в трубку. Закончив телефонный разговор криком «И ты тоже вали в задницу» (что, как я потом узнала, было типичным для Триш выражением нежности), она уставилась на меня с нескрываемым презрением.

— Ну, чего тебе еще?

— Да я хотела бы поработать.

— Самое умное, что ты сказала за весь день.

Я хотела было обратить ее внимание на то, что это вообще первые мои слова за все утро в офисе, но решила, что подобная мелочность сейчас неуместна. Триш ткнула пальцем в пустое кресло и велела мне:

— Сядь, заткнись и постарайся чему-то научиться.

Деньги. Я начала их зарабатывать. И — самое приятное — обнаружила вскоре, что это у меня неплохо получается.

Менеджеры хедж-фонда расскажут вам, что действуют по очень простому принципу: вкладывают деньги в акции и так страхуют себя от рыночной конъюнктуры — хеджируют, [25] чтобы при любом раскладе оставаться в выигрыше и получать деньги. Под этим подразумевается следующее: если приобретаешь акции, одновременно с этим непременно позаботься о возможности быстро и выгодно сбыть их с рук. Как можно научиться этому ремеслу? Тут требуется практика — и инстинкт игрока, необходимый, когда речь заходит о том, как покрыть свои издержки. Если благоразумно вести игру, единственный урон, который вам грозит, это затраты на покупку бумаг. Стоит акциям пойти вверх, вы оказываетесь в выигрыше. Большой успех.

Необходимо знать еще кое-что: хедж-фонды обязательно инвестируют средства в самые разные ценные бумаги и товары, имеющие оборот на рынке, — акции, сырье, иностранные валюты. А менеджеры неумолчно обсуждают стратегические ходы и уловки, приблизительно так: Британская компания, занимается информационными технологиями, IPO [26] ожидается через три месяца. Биржевые индексы указывают на укрепление фунта, но не раньше следующего квартала. Давайте-ка поставим на стерлинг, мы получим громадный куш, когда в сентябре он подрастет на три цента.

— Объясняю две основные вещи, — сказала Триш в тот мой первый день в качестве ее стажера. — Номер один: всегда держать нос по ветру, ловить выгодные возможности. Номер два: всегда думай о тактике, которая позволит свести к минимуму риски и максимально увеличить размер барыша.

Компании, подобные «Фридом Мьючуал», как я узнала, располагают инвестиционным капиталом порядка миллиарда долларов. Брэд, возможно, производил в жизни впечатление пошляка и хвастуна, но определенно знал, как привлечь успешных инвесторов и добиться, чтобы они захотели иметь с ним дело. Кругленький миллиард состоял из вложений таких разномастных инвесторов, как Гарвардский университет (120 миллионов долларов), женский колледж Уэллсли (25 миллионов), консорциум германских и шведских венчурных компаний (165 миллионов) и…

В общем, список был длинный, и Брэд уверял меня, что тщательно разбирается, с кем из многочисленных потенциальных инвесторов стоит «закрутить интрижку».

— Никаких русских богатырей.Никаких продавцов чудодейственных снадобий. Никаких полудурков, владеющих стейк-хаусами, — у этих проверка за проверкой, их каждые десять минут хватают за задницу. И уж точно никаких дружков-приятелей, которые поведут себя как полное дерьмо, если не согласишься выделить им минимум пятнадцать процентов навару. А вот об этом жулике-наводчике можешь думать что хочешь… но если говорить о нем как об инвесторе, он — настоящий клад! Дешевку не предлагать.

Два на двадцать.Это был еще один великий закон жизни хедж-фонда. А именно: мы взимаем два процента за любую инвестицию — на покрытие накладных расходов. После чего мы взимаем еще двадцать процентов за все, что мы для вас делаем, в качестве компенсации за то, что так удачно распорядились вашим капиталом и обеспечили вам такую большую прибыль. Предположим, в текущем году мы заработали для вас двести миллионов баксов (при вашем начальном вложении сто пятьдесят миллионов). Неужели вы поскупитесь и не захотите отстегнуть нам сорок миллиончиков — наше вознаграждение?