Чтение онлайн

— Ты серьёзно? Ты будешь с ней общаться?! После того, что мы все вчера увидели? — брюнетка смотрит на Лику, как на сумасшедшую.

— Она моя подруга. В отличие от тебя, я своих друзей не бросаю, — ещё холоднее произносит та, и я совсем запутываюсь.

Почему мне кажется, что речь идет не о моём вчерашнем приступе слабости перед уроком?..

— Она же чудовище! — искренне возмущается Полина, а у меня заканчивается терпение слушать все эти прелестные эпитеты в свой адрес.

— Ты на себя-то смотрела со стороны? — бросаю ей в лицо. — Может мордашка и не подкачала, но внутри одна гниль. И если внешность досталась тебе от родителей, то всё дерьмо внутри — твоё собственное.

Эти слова почему-то сильно озадачивают Полину. Мне даже показалось, что она не столько обиделась на них, сколько удивилась тому, что они были произнесены — в принципе.

— Соня, оставь, пожалуйста, нас двоих, — просит Лика через небольшую паузу.

Разворачиваюсь и иду в класс. Внутри бурлит адреналин — я это сделала! Я сказала то, что хотела! Я дала оценку внутреннему уродству первой красавицы класса — вслух!

Было даже немножко жаль, что никто этого не слышал.

Моя маленькая победа над собой… победа, которой вообще не стоит гордиться. Да, я быстро сдулась. Потому что оскорбила человека. Пожалуй, впервые в жизни.

Я теперь плохой человек?..

Звонок на урок не позволил и дальше размышлять над этим вопросом, а вошедший завуч быстро забрал всё моё внимание, уточнив на весь класс:

— София, вы уверены, что поправились?

Да, знаю, после вчерашнего вопрос закономерный. Но всё равно это всеобщее внимание ко мне сильно напрягает — неужели он не мог спросить меня об этом наедине?!

— Да. Уверена, — встаю, отвечаю (надеюсь, что) громко.

— Мне необходима записка от ваших родителей. Насколько я понимаю, справки у вас нет, — прозорливо замечает Евгений Павлович, красноречиво посмотрев на стол и не обнаружив оной.

— Записка у меня с собой, — произношу осторожно — он же не будет сейчас при всех зачитывать мамины объяснения по поводу моего вчерашнего срыва?..

Но Евгений Павлович меня удивляет спокойным:

— Отдадите после урока. А теперь садитесь на место. Тема сегодняшнего занятия…

Смс от Лики приходит где-то в середине урока.

Вечеринка… о ней ещё вчера упоминала Рита…

Пара секунд на размышления и:

А затем добавляю спешно:

Ответ приходит через минуту:

«Переживаю за Полину», — строчу с улыбкой и отправляю смайл с перебинтованной головой.

А сама думаю — не нарываемся ли мы, учитывая, что группа поддержки у Полины всё ещё составляет большую часть нашей параллели… если не всю параллель.

— Чёрт… — выдыхаю, глядя на экран телефона.

— Судьбу мира решаешь? — едва слышно (но всё-таки!) спрашивает Мирон.

Хмыкаю, оценив юмор.

— Решаю, что надеть на вечер, — произношу одними губами, стараясь не привлекать внимание завуча.

— Куда идёшь?

Это всерьёз происходит? Красавец блондин интересуется, в какой клуб я заброшу свои кости?!

— Куда все, — отвечаю тихо, опустив голову — Евгений Павлович как раз в этот момент на меня смотрит.

— Ты всегда ходишь туда, куда идут все?.. — подняв брови, насмешливо уточняет Мирон.

— А тебе жизненно необходимо идти против системы? — парирую в ответ.

Блондин изображает на лице недоумение.

— Ты отказываешь всем местным красавицам, не хочешь ходить на школьные вечеринки, открыто показываешь, что сам по себе, — произношу тихо, продолжая следить за передвижениями завуча.

— Это разве называется «идти против системы»? — задает неожиданный вопрос Мирон.

— А как это ещё назвать? — спрашиваю с лёгким удивлением.

— К примеру, проявлением своего мнения? — глядя на меня не то с жалостью, не то с недоверием, отвечает Мирон. — Попробуй как-нибудь, может, понравится.

— Что ты имеешь ввиду? — не на шутку оскорбляюсь я.

— Быть в системе — вовсе не означает потерять свою индивидуальность, мышонок, — откинувшись на спинку стула, то ли глубокомысленно, то ли легкомысленно произносит Мирон.

И почему-то мне впервые не обидно за своё местное прозвище.

— София, Мирон, вы любите мыть полы в раздевалках? — вопрос Евгения Павловича застаёт меня врасплох.

— Нет, — отвечаю честно.

— К чему вы спрашиваете? — с лёгкой усмешкой уточняет блондин.

— К тому, что мытье полов — моё любимое наказание для всех провинившихся учеников, — завуч растягивает на губах кривую улыбку. — Ну, как? Прельщает идея?

— Не очень, — вежливо отклоняет предложение Мирон.

— Тогда прекращайте болтать, — сухо отрезает Евгений Павлович, и мы с блондином послушно закрываем рты.

Все последующие уроки прошли в странной атмосфере таинственности: Полина почему-то то и дело косилась на меня — но так и не подошла, чтобы высказать очередную претензию к моему существованию, качок Артём напротив — решил сделать вид, что меня здесь нет; Мирон больше не заводил разговоров ни на одну из тем, а весь класс замер в напряженном молчании, пытаясь угадать, откуда нынче ветер дует. Который — «перемен». Я специально не выходила в коридор без особой нужды, чтобы не столкнуться с Даном и его группой поддержки. А после слов Лики, что информация обо мне не просочится в массы, и вовсе решила не провоцировать вселенную — и досидела до последнего урока, как прилежная ученица, не получив ни одного нарекания.

Кстати, вот кто вел себя, как всегда — так это Лика. Странная атмосфера никак не повлияла на неё, напротив, блондинка чувствовала себя, как рыба в воде и успевала наводить мосты со всеми одноклассниками, которые ещё два дня назад считали её изгоем общества.

После уроков, когда я выходила из школы, Лика предложила в очередной раз меня подбросить — и я не стала отказываться. Тем более, мы должны были обсудить предстоящую вечеринку и всё, что с ней связано. Небольшое оживление за моей спиной заставило меня обернуться: из главного входа как раз выходил Мирон, и все девчонки мгновенно привели себя в боевую готовность — вот только красавчика блондина совсем не интересовала страшная сила слабого пола. Он встретился со мной глазами, направился в мою сторону и, проходя мимо застывшей (в глупом ступоре) меня, сказал негромко, чтобы только я слышала: