Чтение онлайн

– Чего шумим, граждане врачи? Что случилось?

– «Тройка», пошел! – бросил Панкрат в микрофон рации, склонившись в кабину так, чтобы этого никто не услышал.

– Мы получили вызов, – начал объяснять «врач» Прошин, – что у вас сердечный приступ…

– Я здоров, – флегматично перебил его верзила-сержант.

– Ну у вашего хозяина, господина Мананникова. Вот, тридцать две минуты назад мы выехали, у меня запись…

– Хватит лясы точить! – возмутился Панкрат, включая двигатель; это был сигнал к действию. – Мужик сейчас помрет, а вы тут рассусоливаете! Открывай ворота!

Охранники переглянулись и в ту же секунду были скручены «санитарами», словно невзначай подошедшими ближе, повалены на землю и связаны. Из глубин дачного хозяйства послышался свист: бойцы авангарда («двойка») сообщали о завершении своей части операции. Охрану удалось обезоружить чисто, без стрельбы, драки и крови.

Эммануил Леонидович Мананников, очень сильно смахивающий на первого российского президента, но помоложе и потолще (в народе про таких говорят: поперек себя шире), безмятежно спал в одной из спален на втором этаже коттеджа, один, без женщины, хотя, по наблюдениям разведчиков, приехал он сюда с некой юной особой, игравшей роль секретарши. Она спала в соседней комнате, но не проснулась, изъяли Мананникова совершенно бесшумно, даже не вырывая из объятий Морфея, только слегка мазнули по носу усыпляющим карандашом, а несли к машине на носилках, будто у хозяина дачи действительно случился сердечный приступ.

Через восемь минут с момента въезда на территорию дачного поселка «рафик» «Скорой помощи» выскочил к воротам, взвыл сиреной и исчез за поворотом дороги.

Военный «газик» с командой Зинчука ждал его в трех километрах от дач, в лесу. Мананникова перегрузили в «ГАЗ», туда же сел Панкрат. «Санитары» и «врач» пересели в подъехавшую «Газель», а за руль «рафика» сел человек Зинчука: он должен был «сделать шум» – промчаться по дороге мимо Барвихи к Москве и за Кольцевой автодорогой исчезнуть: поменять номера, вымыть машину и отогнать ее в гараж.

– Поздравляю, – сказал Зинчук Панкрату, с трудом уместившемуся в тесной кабине «газона», – операция проведена блестяще.

– Нормально, – буркнул Панкрат, поймав себя на мысли, что ему жаль захваченного пузана-депутата, продолжавшего спать и не представляющего, что ждет его впереди.

Мережковский приехал на базу спустя час после захвата группой Панкрата Воробьева депутата Мананникова, чью принадлежность к секретным структурам Российского легиона вычислили аналитики «Психодава». По их данным, Эммануил Леонидович был не только депутатом Государственной думы от фракции ЛКПР, не только заместителем председателя Комитета по телевидению и радиовещанию, но и членом Реввоенсовета, истинного повелителя Легиона.

Первичный допрос Мананникова с использованием истерического нагнетания страха проводил Зинчук со своими специалистами по развязыванию языков, и когда Архип Иванович вошел в камеру, оборудованную в подвале диспансера, Мананников, пристегнутый к стене специальными браслетами, представлял собой жалкое зрелище, но при всем том молчал, не ответив ни на один вопрос допрашивающих. Увидев входящего Мережковского, он шире открыл глаза, хотел что-то сказать, но только облизнул губы.

– Узнали, Эммануил Леонидович? – улыбнулся заместитель начальника «ПД», кивнул Зинчуку. – Отвяжите его.

Мананникова отстегнули от стены, усадили на стул. Архип Иванович подал ему стакан воды, кивнул Зинчуку:

– Выйдите.

Капитан со своими подручными вышел.

– Эммануил Леонидович, давайте говорить прямо. Положение ваше незавидно. Мы знаем, кто вы и на кого работаете. Ответите на вопросы – будете жить, не ответите… сами понимаете, нам нет смысла держать вас в камере всю жизнь.

– Меня все равно убьют…

– Не скажите. Мы можем организовать похищение «с целью получения выкупа». Это ведь модно в наше время. Никто не догадается, где вы были на самом деле, даже ваши сверхпроницательные аналитики.

– Вы не представляете, какими средствами воздействия на психику они располагают.

– Представляем, – ласково сказал Архип Иванович, присаживаясь на край стола напротив пленника.

– Кто вы? – Мананников покосился на дверь; он был все еще бледен и мог в любой момент хлопнуться в обморок.

– Они больше не будут, – успокоил депутата Архип Иванович, – мы же интеллигентные люди, если, конечно, договоримся. А что вы имеете в виду? Я работаю на комиссию КОРР…

– Я знаю. На кого вы работаете еще? Не станете же вы утверждать, что ККОРР занимается антиправительственной деятельностью.

– Не стану, но и организация, к которой я принадлежу, тоже не занимается антиправительственной деятельностью, в отличие от вашего Реввоенсовета.

– Чего вы добиваетесь?

– По сути мы – чистильщики. Наша цель – сохранить государство, Россию, народ которой вы хотите превратить в послушное стадо, в толпу зомби. Наша цель – уничтожить все наработки и программы по созданию глобальных психотронных систем, и начнем мы с секретных лабораторий Легиона. А вы нам скажете, где они располагаются.

Мананников покачал головой.

– Да, я член Реввоенсовета, но информацией о лабораториях такого рода не располагаю, я занимаюсь телевидением…

– О, конечно, – все так же по-доброму улыбаясь, сказал Мережковский, доставая несколько листков бумаги из кармана пиджака. – Хотя мы знаем, что программы отечественного телевидения корректируются спецслужбами США, вы тоже приложили к этому руку. Ведь это ваши разработки информационно-психологической атаки населения используют ваши боссы в своей деятельности? – Архип Иванович развернул листы и прочитал: – «Информационно-психологическая атака, или ИПА, может проводиться в следующей последовательности. Первое: передача или фильм, возбуждающие психику. Эта передача не имеет отношения к информации, которую предстоит записать в подсознание толпы, например, к выборам или рекламе. Ее задача только включить подсознание на прием. Второе: передача, незаметно воздействующая на инстинкт самосохранения, иными словами – настройка на необходимое воздействие. Третье: запись информации в подсознание, создание в психике соответствующей установки. Эта информация кодирована и сознанием не воспринимается. И, наконец, четвертое: непосредственное воздействие на сознание. Информация передается открытым текстом, по сути, это приказ типа: «Голосуй или проиграешь!», «Все на выборы!», «Покупай товар!» и даже «Свободу – народу!».

– Можете не продолжать, – поморщился Мананников. – Из этого ничего еще не следует.

– Еще как следует, – погрозил пальчиком Мережковский. – Из этого следует, что ваш Реввоенсовет главным способом управления государством – и миром! – избрал способ в обход сознания через подсознание, ибо традиционный путь долог и неэффективен. Какого бы деятеля вы ни купили, он все равно не способен смотреть в будущее вашими глазами. Как и сто лет назад, неграмотные политики продолжают опираться на неграмотных, хотя и титулованных, академиков. Не так ли?