Полигон
Шрифт:
– Да так, поболтал в порту с техником. По его мнению, причиной инцидента было то, что фабры взбрыкнули, как он выразился.
– Извините, этот малый чушь порет. Дело было так. Пошли пятеро ребят в увольнение, разжились у работяг бутылкой, засели в укромном уголке. Может, малость перебрали, не без того. Небось знаете поговорку: в космосе можно напороться на что угодно, кроме непьющей космопехтуры...
– Ронч запнулся.
– ...и толкового начальства, - невозмутимо продолжил за него Кин.
– Вот-вот, вы же сами знаете, - молвил квадр-офицер бодреньким и безнадежно фальшивым тоном.
– Ну, потом пошли обратно в расположение части. А навстречу им на узкой дорожке подвернулся фабр. Один новобранец побился об заклад: мол, затрещиной сшибет фабра с ног... Известное дело, пьяному сам черт не брат.
– Вы так рассказываете, словно были очевидцем, - проронил Кин.
– Никак нет, что вы. Всех пятерых, кто там был, фабр мигом уложил из ружья.
– Тогда, позвольте, откуда такая осведомленность?
– Догадаться ведь нетрудно. Часовой наблюдал за ними с вышки, он-то и видел, с чего началось. Парни остановились и заспорили. Потом один из них подошел и врезал фабру промеж передних глаз. Ну и пошло-поехало. Часовой сразу поднял тревогу и открыл огонь на поражение, от фабра мало что осталось.
– По-моему, довольно-таки странный повод держать пари...
Поколебавшись, Ронч развернулся к собеседнику всем корпусом - его явно задело за живое.
– Неужто вы не понимаете?
– напористо проворчал он.
– Представьте, нет, - безмятежно солгал Кин, желая раззадорить квадр-офицера, и тот проглотил наживку.
– Вы-то сами как относитесь к фабрам?
– По-моему, это идеальные солдаты. А у вас, кажется, другое мнение?
– Тут не обо мне речь. Загвоздка в том, что солдаты на фабров смотрят косо. Это ведь не человек, однако не скотина и не машина, вообще непонятно что... и от одного взгляда на ихнюю гладкую рожу оторопь берет. Не понимаю, нарочно их такими уродами делают, что ли? Раздражают они до чертиков, инспектор. Нервы мозолят, и ничего тут не попишешь...
В сущности, Ронч излагал своими словами официальную версию. Ничего нового по сравнению с материалами служебного расследования, которые Кин проштудировал перед поездкой. Вульгарная вспышка ксенофобии с трагическим исходом, как ни прискорбно. Однако Ронч явно кривил душой, наводя Кина на смутные подозрения. Может статься, дело обстоит далеко не так просто, как выглядело поначалу.
– Короче говоря, люди есть люди, а фабры - это фабры, - переведя дух, философски заключил квадр-офицер.
– Что ж, с этим не поспоришь, - согласился Кин.
Вряд ли из Ронча удастся выудить правду. Зато стало ясно, что по прибытии в часть надо будет самым серьезным образом допросить единственного свидетеля стычки - часового.
Прямо по курсу постепенно вырастал горный массив. Его форпостом служил поросший карликовыми пиниями утес трехсот локтей в высоту, чья голая оранжевая макушка торчала из клубков сизой хвои, точно обглоданный сустав. Стало видно, что у подошвы утеса дорога сужалась, уходила влево и вверх, змеясь среди каменистых осыпей и замшелых валунов.
– Ух, едрит твою напрочь!
– вдруг воскликнул Даркоф.
– Вы только гляньте...
– Что такое?
– проворчал Ронч.
– Вон там, справа. Адовы портянки ползут... И сколько же их там, мать честная...
Приподнявшись и вытянув шею, квадр-офицер вгляделся в ложбину, на которую указывал водитель. С первого взгляда могло показаться, что по ее охристому руслу движется пласт степного дерна.
– Ого, да их тут целая туча, - пробурчал Ронч, насупившись.
– Ну-ка стоп, Даркоф. Сейчас мы с ними разберемся.
Двигатели истошно взвыли на реверсе, турбоход по инерции пролетел около полукабельтова, прежде чем сбросил скорость и завис над дорогой.
– Малый назад, Даркоф, - скомандовал Ронч.
– К той ложбине.
Когда машина остановилась в указанном месте, Кин через плечо Ронча принялся внимательно рассматривать устлавших ложбину тварей. Они походили на мохнатые полотенца, разрисованные под цвет багровой травы с крошечными золотистыми султанами, и благодаря этой маскировке совершенно сливались бы с окружающим фоном в степи. Однако на сухой глине было хорошо различимо, как адовы портянки толкают себя вперед волнообразными сокращениями туловища, наподобие гусениц.
– Присмотритесь к ним хорошенько, инспектор, и впредь остерегайтесь, посоветовал Ронч, колдуя над пультом управления бомбометом.
– Эти гады любят прятаться в траве, у них на брюхе наружный желудок и уйма зубов. Нападают прыжком из засады. Норовят оплести ногу, раздробить ее и переварить. И никакой бронекостюм не спасает.
– Н-да, веселенькие создания, ничего не скажешь, - откликнулся Кин.
Пестрый шлейф мигрирующих тварей неспешно струился в сторону дороги, количество их попросту не поддавалось подсчету, тем более что хвост стаи скрывался из виду за изгибом ложбины.
– А вот мы их сейчас угостим на славу, - буркнул приникший к окулярам прицела Ронч.
Трижды заунывно взревел бомбомет, вспарывая ложбину настильными залпами. Нестерпимо белым светом разлилось пульсирующее озеро термитного огня. Оно бушевало несколько секунд, превратив скопище адовых портянок в черные скрученные шкварки на опаленной глине.
Удовлетворенно хмыкнув, Ронч застегнул ларингофон, дотоле небрежно болтавшийся на груди, и вытянул из боковины защитного шлема сонетку на паутинном шнуре.