Чтение онлайн

Обволакивающий покой потихоньку сгущался, и Кин был близок к тому, чтобы задремать и осрамиться проспав свидание. Спохватившись и скосив глаза н стенные часы, он увидел, что уже половина девятого! Резко вскочил с тахты и проделал несколько гимнастических упражнений для вящей бодрости, затем надел свежее белье и облачился в строгий партикулярный костюм.

Пройдя по коридору в левое крыло дома, он деликатно постучал в дверь семнадцатой квартиры.

– Входите, открыто, - послышался голос Стасии.

Кин вошел в квартиру, чья планировка была точным зеркальным отражением той, которую отвели ему. Отведя рукой шуршащую завесу из пластмассовых бусинок, он ступил на искусственный мох и повел глазами вокруг, свыкаясь с полумраком, разбавленным мягким рдеющим светом от ночника в дальнем углу.

Стасия полулежала на тахте в длиннополом цветастом халате, поджав под себя босые ноги. Впервые Кин увидел ее без парика. Собственные волосы у нее оказались светло-русыми, очень коротко подстриженными, отчего она походила на подростка, и в сочетании с телом зрелой женщины это выглядело неожиданно волнующим, донельзя притягательным. То, что она решилась принять гостя в домашнем халате, пускай экзотичном и явно недешевом, недвусмысленно предвещало, чем закончится визит.

На квадратном столике перед тахтой стояли бутылка вина, два бокала и раскрытая коробка конфет. При взгляде на притулившийся рядом с бутылкой букетик искусственных цветов в хрустальной вазочке Кина слегка покоробило: имитация живых цветов, будь то пластмассовая или голографическая, всегда представлялась ему дурным тоном. Впрочем, ожидать безукоризненного вкуса и особенной утонченности от любовницы на один вечер вряд ли уместно, подумал он.

– Присаживайтесь, - ослепительно улыбнувшись, женщина указала на стоявшее возле столика пухлое кресло гостиничного вида.

– Благодарю.
– Кин отвесил полупоклон и уселся.

Стасия машинально подняла руку к волосам, как если бы на ней был парик и требовалось поправить локоны. Широкий расшитый рукав сполз до плеча, обнажив сдобную белую руку.

Кину бросился в глаза характерный ножевой шрам на запястье, прежде его скрывала кружевная манжета форменной блузки. Похоже на след от неудачной попытки свести счеты с жизнью, и в досье наверняка об этом упомянуто. Возможно, завтра он позволит себе наконец выяснить все о Стасии Фейно, если выдастся хоть немножко свободного времени. Имея такую отметину, женщина обычно прибегает к услугам пластической хирургии, а она почему-то не стала сводить некрасивый рубец.

В воздухе витал густой пряный запах. Неспешно продолжая озирать комнату, Кин увидел в изножье тахты маленькую цветную голограмму, ее рамку из призрачного золота обвивали миражные гирлянды тропических соцветий, перед ней торчала из бронзового зажима курительная палочка, над которой изгибался тонкий вихор дыма. Палочка не была иллюзорной, это она источала изысканный экзотический аромат. Изображенное на голограмме божество позабавило Кина: среди перемигивающихся звезд в черном небе лихо приплясывало пучеглазое клыкастое чудище в ожерелье из человеческих черепов.

– Очень рада, что вы пришли, - проворковала Стасия.
– Знаете, по вечерам здесь такая жуткая скучища...

– Если такую обворожительную женщину, как вы, некому развлечь, это не делает чести здешним кавалерам, - галантно заявил Кин.

Интересно бы знать, подумал он про себя, кого она принимала здесь позавчерашним вечером и взахлеб ублажала своим сочным ртом, который сейчас призывно улыбается ему. Она даже не подозревает, что ему это известно.

– А вы милый... Наливайте вино, давайте выпьем за избавление от скуки.

– С удовольствием.
– Кин вытащил пробку и наполнил бокалы.
– Прекрасный тост.

У себя дома Стасия держалась как великосветская дама, ничто в ее манерах не напоминало о хлопотливой услужливой официантке из гарнизонной столовой. Приняв из рук Кина бокал, она подняла его на уровень глаз и посмотрела на гостя поверх золотистого ободка. Впервые Кин увидел ее без лиловых контактных линз, и обнаружилось, что глазная радужка у нее серая с рыжими искорками.

– Итак, долой скуку, - провозгласила она.
– И да здравствует веселье.

– Трижды виват, - поддержал ее Кин и, пригубив вина, снова покосился на голограмму с танцующим чудищем.

– Я вижу, вас заинтересовал мой Харашну, - промолвила Стасия так, словно речь зашла о домашнем зверьке.
– Это мой бог.

– Он выглядит довольно импозантно, - признал Кин.
– К стыду своему, я о нем практически ничего не знаю.

– Харашну властвует над миром, ибо он есть средоточие наслаждений.

– Интересная формулировка. Правда, я не совсем понимаю, при чем тут черепа в таком случае.

– Наслаждение и гибель всегда идут рука об руку, - расширив глаза, вполголоса заявила женщина.

Как только разговор коснулся клыкастого божества. Кину почудилось, что в безупречном облике Стасии вдруг прорезалась тень тщательно скрываемого безумия. Впрочем, решил он, истовая религиозность всегда представляет собой разновидность тихого помешательства.

– Но ведь вы сегодня, помнится, сказали, что не боитесь гибели, - заметил он.

– Да, это так.

Отпив из бокала еще один маленький глоток, Стасия воззрилась на своего гостя не без некоторой снисходительности, словно взрослый человек на любопытствующего ребенка.

– А еще вы сказали, что есть вещи куда страшнее, - продолжил заинтригованный Кин.

– Верно.

– Могу ли я узнать, какие именно вещи вы имели в виду?

Все с тем же снисходительным видом женщина повертела в руке недопитый бокал и поставила его на столик.

– Видимо, вы считаете, что нет ничего страшнее смерти, - сказала она.

– Все так считают.

– Ошибаетесь, - мягко возразила Стасия.
– Я так не считаю. Значит, уже не все.

– Интересно бы узнать почему?