Полигон
Шрифт:
Что ж, в таком случае Денис и Юла – везунчики. Поболтать ни о чем перед смертью и ветер в лицо – такая роскошь!
Шоссе, черный асфальт, белая полоса… И – назад, все назад…
– Юль, как думаешь, это дорога бежит от нас или мы несемся от нее сломя голову?
– Дорога не может убегать, День, как бы ей того ни хотелось. И нам не сбежать от своей Трассы. Свернули бы, да некуда. Тут все повязано. Мы просто едем вместе. С шоссе. Только в разные стороны едем.
Вот так, значит? Что ж, ответ верный. Слишком верный, чтобы быть правильным.
Глава 4
Броня исчезла, словно по мановению волшебной палочки. Только что была – и… Как будто растворилась в воздухе. Удар… снова, опять…
Его било, тащило, швыряло, крутило.
Способность соображать вернулась, когда Денис перестал катиться по земле. Хорошо, что по земле. Удар об асфальт на такой скорости мог бы и убить.
Переломы? Он пошевелился. Вроде нет. Наверное, удачно сгруппировался при падении. Денис приподнялся, встал на четвереньки. Отпрянул в сторону.
Мина! Универсальная осколочно-фугасная мина на боевом взводе лежала в нескольких сантиметрах от левой руки. Упади он чуть в сторону… Такая штука не то что человека – БТР разорвет в клочья. Только притронься, только коснись… А вот еще одна и еще!
Адские машины валялись повсюду – на шоссе, на обочине, за обочиной. Саперы Каравана не утруждали себя маскировкой зарядов. Мины просто активизировали и на ходу сбрасывали с арьергардного замыкающего Контейнера. Сыпали густо, не скупясь. Видимо, Кожину очень не хотелось, чтобы вслед за Караваном из города выскочил кто-нибудь еще. И не выскочит: теперь здесь даже на велосипеде не проехать.
А где «катафалк»? Куда подевался призрак? Растворился бесследно в лучах встающего солнца? Ах, вот оно что! Там вон… Блок бетонного забора выворочен с корнем, а на его месте еще вертит колесами перевернутая махина бронетранспортера. Судя по всему, Ирина вовремя заметила мины и предпочла таранить бетонную стену. Молодец – быстро сориентировалась. Хорошие, видно, педагоги преподают вождение в школе секретарш. А Юлька, выходит, не права: при желании можно свернуть с любой Трассы, даже если поворота не предусмотрено. Даже если забором огорожено.
Постанывающую Юлу Денис нашел возле БТРа. Лишь по чистой случайности девчонку не придавило кормой. Ну, а расцветающий буйным цветом гигантский кровоподтек на лбу – не в счет. Не страшно – жить будет. Столько, сколько им еще отмерено.
Ступая как можно осторожнее, чтобы ненароком не потревожить затаившиеся в грязи заряды, оператор подошел к бронемашине.
– Есть кто живой?
С грохотом откинулся боковой люк. В люке закопошились.
Первой выползла Ирина. Точнее не выползла, – была грубо выпихнута изнутри. Пошатнулась. Прислонилась к броне, затрясла головой.
Следом выбрался орг. С «Вурдалаком». Кажется, у Николая был разбит нос. Или ухо. Или и то, и другое.
Оказавшись снаружи, группировщик первым делом вытер кровь с лица. Вторым – ударил Ирину. Не так, как вырубал Чмо – резко, коротко и бесшумно. Сейчас Волк бил с замахом, хлестко, звонко.
Оплеуха пошла вялой Ночке на пользу – девушка встрепенулась и вроде очухалась.
– Это только начало, сука! – пообещал сквозь зубы Волк.
И медленно-медленно, демонстративно медленно поднял руку. Уже сжатую в кулак. Для продолжения.
Денис успел – перехватил кулак, вцепился, повис.
Орг удивленно покосился на оператора, попытался стряхнуть неожиданную помеху. Аккуратно, но убедительно.
– Отвали, слышь!
Денис не отцеплялся.
– Прекрати! Прекрати сейчас же, шакал! – требовал Денис.
Он ударил Волка. Раз, другой… Неумело, неловко, по-дилетантски. Пихнул, ткнул кулаком.
И – когда изумление Николая наконец схлынуло – отлетел от ответного удара.
И – спиной о броню. Ох, не слабо…
– Твоя подружка нас чуть не угробила, дурень! И сейчас она сдохнет. Я больше не желаю ждать никакого хренова раздражителя, понял?!
– Она нас спасла, идиот! – Денис поднимался, кряхтя и цепляясь за скобы БТРа. – Всех нас! Разуй глаза и посмотри вокруг. Мины! Мины на Трассе!
– Мины?
Сначала Николай посмотрел себе под ноги – профессионал, блин! Потом – вокруг.
– А-а-а… – орг кивнул, успокоился, остыл. Мгновенно.
Извиняться, впрочем, не стал.
– Что с Караваном? – спросила Юлька.
– Ушел, – Николай с тоской глянул на шоссе.
На шоссе было пусто. Только кочки. Лепехи из стали и пластика. Мины только. Одни только мины… И – ни пройти, ни проехать. Да и на чем ехать-то. Бронированную махину БТРа вчетвером на колеса не поставишь.
Денис устало опустился на землю. Снова. Рядом привалилась к грязной броне Юла.
Денис прикрыл глаза. Чудное все-таки это ощущение, когда все уже пофигу.
– Встать! – рявкнул Николай. – Встать и бегом марш.
Юла подскочила. Наверное, просто от неожиданности, от испуга. Денис не шелохнулся. Ну не сработала в нем пружинка подчинения на командирский окрик. Ну отказала…
– Куда? – не открывая глаз, спросил он с улыбкой. – Куда теперь-то бегом марш, мать твою?
Его грубо тряхнули. Больно, блин!
Глаза пришлось открыть. Не слишком ли часто орг распускает руки. Он, конечно, великий пахан и все такое, но неужели так трудно угомониться в последние минуты своей и чужой жизни.
– Смотри, – Николай указывал куда-то за разбитый забор. За вывороченный бетонный блок, за порванную в клочья «колючку».