Полмиллиона часов
Шрифт:
– Может, вы тоже ненормальные.
– А что такое норма? Днем производить продукцию, вечером торчать у стойки, ночью валяться с кем попало?
– Или смотреть заказанные сны?
– добавила девушка.
– И потом, эти каблуки...
– Предпочитаю быть ненормальным!
– подытожил юноша.
– И не один я.
– Верно, - подтвердил Хромой.
– Не один ты. В позапрошлом году было восемь. В прошлом - семнадцать. Сейчас - июль, а до вас я отвез уже одиннадцать. Этим самым путем...
– А обратным?
– будничным тоном, словно речь шла о пикнике, спросила девушка.
– Обратным - пять.
– А кто были те, невернувшиеся?
Хромой пожал плечами.
– Люди как люди. Сперва шли одиночки. Теперь - по двое, по трое. Пять дней назад переправил целую экспедицию. В два рейса. Полтонны груза.
– Вот это да!
– воскликнул юноша.
– А кто они такие?
– Семья, - уважительно произнес Хромой.
– Вы знаете, что такое семья? Не забыли еще? Старик - как две капли тот рыцарь из древней книжки. Два сына. Четыре внука. Завтра - последний срок. Больше ждать не буду.
– Но зачем старик?
– удивился юноша.
– Что тут делать старикам? Тут нужны железные мускулы.
– Ты знаешь, что здесь нужно?
– удивился в свою очередь Хромой.
– А вот я не знаю. Кто только не пытался! Солдаты пытались. Альпинисты. Ученая братия. А толку? Вон, глядите...
Он остановил машину возле вделанной в стену ущелья плиты из белого металла. На плите чернела надпись: "Здесь ждет Фернандо Карильо, девятнадцати лет. Мы еще вернемся - А.М., В.К., Д.Ш."
– Вернулись?
– спросила девушка.
Ничего не ответив, Хромой включил сцепление. Машина проехала метров десять и остановилась у точно такой же плиты, и девушка прочла шепотом:
– "Здесь ждут участники двух попыток Арсенио Мачада, двадцати лет, Вильгельм Корби, двадцати лет, Давид Шерман..."
У нее перехватило дыхание.
– Длинный! Здесь твой Дэви!..
Хромой рванул с места, черная стена слилась в однотонное полотно, разрезаемое надвое сплошной лентой белого металла.
...Полмиллиона часов. Полмиллиона часов. Полмиллиона, полмиллиона, полмиллиона часов...
3
Они благополучно преодолели еще три осыпи, четыре раза прогремели по дрожащим, исковерканным паводками мостам и к восходу солнца добрались до места назначения.
Ущелье превращалось здесь в широкую долину, и отсюда во всей своей громадности открывалась панорама хребта. Утренний туман завесил вершины, длинными молочными языками опускался кое-где до самой подошвы гор.
Хромой подвел машину к торчащей из земли желтой керамической идите, из которой изливалась пузырящаяся газом прозрачная жидкость. Неподалеку возвышались искривленные останки какой-то металлической конструкции ажурная коробка с косо поставленными лопастями. Одна лопасть отлетела и врезалась в землю рядом с коробкой.
– Это и есть источник?
– спросил юноша.
Хромой кивнул.
– Можете наполнить фляги.
– Успеется, - сказал юноша.
– Да вы не бойтесь за нас. У нее врожденный иммунитет, а у меня - полгода тренировки. А это что? Орнитоптер Ланды? Он повернулся к груде искореженного металла.
Хромой покачал головой:
– Орнитоптер давно превратился в труху. Это вертоплан Масео. Того самого Масео... Последняя попытка пробиться с воздуха. Я тогда был еще мальчишкой. И запретной зоны тогда еще не было...
– Ладно!
– перебил его юноша.
– История историей, а еда едой. Топливо беру на себя.
– Вдвоем ступайте!
– сказал Хромой.
– Один управлюсь.
– А я говорю - ступайте вдвоем!
– Знаете что, - ласково сказал юноша, - излишнее волнение укорачивает жизнь. Я же вам объяснял - полгода тренировки...
И он побежал к зарослям кустарника, начинавшимся в сотне шагов от источника.
Хромой, ворча себе под нос, скрылся в машине и несколько минут спустя снова появился с металлическими прутьями в одной руке и бумажным свертком в другой.
Сверток он бросил девушке, а сам принялся размечать площадку для костра, вбивать в утоптанную землю штыри с развилками на концах.
Девушка развернула сверток - среди ровных кружков лука, долек чеснока и стручков перца там уютно расположились три нежно-розовых куска козлятины.
Отыскав плоский камень и тщательно вымыв его в холодной как лед воде источника, девушка вытащила из висевших у нее на поясе ножен кинжал, положила кусок козлятины на камень и принялась нарезать ровными тонкими ломтями.
Хромой подсел к ней и стал нанизывать полупрозрачные ломтики на заостренные с обоих концов прутья.
С момента ухода юноши прошло уже минут десять, и девушка начала беспокойно поглядывать в ту сторону, куда он удалился.
Хромой продолжал неторопливо нанизывать козлятину, изредка поднимая на девушку маленькие насмешливые глаза.
Прошло еще минут десять. Девушка вскочила на ноги и, приложив ладони рупором ко рту, крикнула:
– Эге-ге!
Многоголосо отозвалось с разных сторон.
– Полгода тренировки!
– назидательно заметил Хромой.
– Длинный!
– крикнула девушка, повернувшись в другую сторону.
"Ииии... Ыыыы..." - ответили каменные кручи.
Хромой нанизал на прут последний ломтик козлятины, тяжело поднялся, подковылял к трубе и принялся неторопливо мыть руки.
Вытерев их о штаны, он бросил взгляд на редеющий, ползущий вниз к подножью гор туман.
– Обычная история. Прямая видимость. Уснул. Пошли искать!
Хромой ошибся: юноша не спал. Он сидел на земле возле маленькой сосенки, прижимая к себе охапку сухих веток.