Чтение онлайн

Бразил поднял голову и обернулся. Девушка стояла рядом, всем своим видом выказывая благоговейный страх, и, словно не веря своим глазам, качала головой.

– Это он, – заверил её Грондел. – Видите? Мы общаемся. Он может писать на земле.

Взглянув на буквы, она стыдливо призналась.

– Я… я никогда не училась читать. Мурни хрюкнул.

– Очень плохо, – сказал он. – Потребуется кое-что упростить. – Он повернулся к Бразилу. – Послушай, Нат, я понимаю, что, как только ты почувствуешь себя готовым к дальнейшему путешествию, ты двинешься в Чилл. Нам, мурни, нельзя идти с тобой, а тебе нужен друг, который бы знал, что ты – это ты, который помогал бы тебе в дороге и который, в конце концов, мог бы за тебя говорить. Без Вучжу ты пропадёшь, Нат.

Бразил взглянул на девушку, пытаясь разобраться в своих чувствах. Стыд? Страх? Нет, зависимость, вот что его гнетёт.

"Я никогда ни от кого не зависел. Впервые за всю мою долгую жизнь я в ком-то нуждаюсь".

В начальной стадии их отношений он зависел от Вучжу почти в той же мере, в какой она зависела от него.

Бразил попытался найти причины, которые объяснили бы его отказ взять её с собой в Чилл и сделали бы его чувства более рациональными, но не сумел.

Он нацарапал на земле:

"Но теперь я выше вас ростом".

Грондел расхохотался и прочёл это Вучжу. Она тоже рассмеялась.

Затем Бразил написал:

"Расскажи ей об оленьей половине".

Грондел понял и объяснил девушке, что Бразил фактически состоит из двух существ – человека и животного – и что он всегда превращается в оленя, когда погружается в размышления.

Она поняла.

Вечером, когда всё стихло, его, подобно обычным самцам антилопы, привязали к столбу, чтобы он не убежал.

Зависимость. Она раздражала его больше всего, но он понимал, что это неизбежно.

И страстно надеялся, что его тело ещё живо.

Грондел наконец заснул и громко храпел рядом, в своей палатке.

Впервые за всё это время Бразил и Вучжу остались одни. Он страдал от унижения, от того, что привязан и не может уйти.

Большую часть дня капитан занимался тем, что учился пользоваться своим новым телом, привыкал к специфическому зрению, цветовому однообразию, к сверхчувствительному слуху и обонянию. Скорость, которую, как он выяснил, может развивать бегущая антилопа, просто ошеломила. Если раньше, когда он был человеком, Вучжу казалась ему очень быстрой, то теперь на его фоне она выглядела ужасно медлительной, тяжеловесной и усталой. Бразил также обнаружил, что ударом задней ноги может сломать небольшое дерево.

Кое-что, разумеется, упростилось. Отныне он ел то же самое, что и диллиане, а в случае опасности мог бежать с той же скоростью, с какой летал кузен Ушан, на короткие расстояния даже быстрее.

Но эта проклятая немота!

Вучжу глядела на него с восхищением.

– Знаете, теперь вы по-настоящему красивы, Натан. Надеюсь, в Чилле есть зеркала.

Подойдя к нему, она прижалась своей лошадиной половиной к его лоснящемуся, необычайно мускулистому телу антилопы.

Разум Бразила восстал против этого, но он не сделал даже попытки прогнать её.

"Я чертовски возбудился!" – подумал он с удивлением. И от этой мысли его возбуждение ещё усилилось.

Он поднял голову и стал тереться мордой о её шею. Девушка подалась чуть-чуть вперёд, так, чтобы ему не мешали рога.

"Кто этого хочет – животное или я?" – мелькнуло где-то в глубине его сознания, но Бразил отмахнулся от этого вопроса как от абсолютно неуместного; то же самое произошло с мыслью о том, что они представляют собой два совершенно разных вида.

Поглаживая мордой её круп, он достиг упругого зада. Она вздохнула и отвязала верёвку, которая опутывала его заднюю ногу.

Это был невероятно странный, безумный способ заниматься сексом, но сидящий в нём олень научил его тому, что надо делать.

Наконец-то Вучжу получила от Натана Бразила то, чего хотела.

Проснувшись, Бразил почувствовал себя по-настоящему прекрасно, гораздо лучше, чем когда-либо за многие-многие годы. Он взглянул на Вучжу. Девушка ещё спала, хотя солнце давным-давно взошло "Разве не забавно? – подумал он. – Перевоплощение, кризис и способ, которым этот народ помог мне, – всё это, вместе взятое, сделало то, чего не могло сделать ничто другое". Он вспомнил.

Он вспомнил всё, что было с ним прежде.

Бразил подумал о шкуре, которую вынужден носить. Она могла бы хорошо послужить ему, если бы только он обрёл голос.

Какое огромное облегчение – узнать о себе все! Его ум был ясен, как никогда, и он знал, что полностью себя контролирует.

"Забавно, что это ничего не меняет", – подумал капитан. В дополнение к своим знаниям, памяти, мудрости он сосредоточил в себе весь опыт своей немыслимо долгой жизни.

Натан Бразил. Он так и эдак обкатывал это имя в уме. Оно всё ещё ему нравилось. Из тысячи – или больше? – имён, которые он носил, оно было самым удобным и звучало наиболее таинственно.

Он мысленно обозрел всю планету. Да, определённо имеются признаки разложения. Не всеобщего, но достаточно заметного. Время портит все механизмы, а бесконечная сложность главного уравнения неминуемо вызывает изъяны. Одно дело – выражать бесконечность математически, и совсем другое – представлять её себе чем-то реальным, чем-то таким, что можно увидеть и понять.

"И тем не менее, – подумал он, – я по-прежнему тот самый Натан Бразил, и я нахожусь здесь, в Мурителе, в теле огромного самца антилопы, и я всё ещё стремлюсь попасть к Колодцу прежде Скандера, Варнетта и кого бы там ни было".

Чилл. Если то, что он слышал, – правда, у них есть компьютеры. Значит, это высокотехнологический гекс. Они смогут дать ему голос и сообщить последние новости.

Из палатки выбрался Грондел. Когда он подошёл к Бразилу, тот натянул верёвку, привязанную к его левой задней ноге; мурни понял и освободил его. Бразил тут же направился к клочку земли, который служил ему блокнотом. Грондел нехотя последовал за ним, ворча, что он ещё ничего не ел, но Бразил был неумолим.

– В чём дело, Нат? – спросил Грондел.