Чтение онлайн

Вспоминая это сейчас, Берт готов был поклясться, что в тот момент они с Элом подумали об одном и том же — как хорошо было бы встретить в качестве правонарушителя смазливую девицу со спущенными трусами.

Остановившись футах в двадцати от машины — а ею оказалась последняя модель «шевроле», — они сразу же услышали звуки, которые ни с чем нельзя было перепутать. А слышимость в тот вечер была прекрасной — спасаясь от жары, владелец машины опустил в ней все стекла, хотя и по раскачиванию корпуса на рессорах полицейские сразу смекнули, что происходит внутри.

Берт так и не понял, почему они с Элом не пристегнули тогда к ремням револьверы и так же тихо не ретировались, оставив этих детей развлекаться дальше. Ведь было совершенно очевидно, что приехали они сюда не с целью ограбить школу, а занимались своим делом и никому не собирались мешать.

Но, будто сговорившись, полицейские подошли к автомобилю и долго наблюдали за счастливой парочкой при свете луны — Берт, стоя у дверцы водителя, а Эл — с другой стороны. А молодые люди тем временем, забыв обо всем на свете, даже не подозревали, что на них внимательно смотрят.

И тут, как по сигналу, оба блюстителя порядка разом включили свои фонарики. От неожиданности юноша с воплем подскочил чуть не до самого потолка и тут же, повернувшись к свету, потерял эрекцию. Девушка завизжала. Она была очень хороша собой — длинные черные волосы мягкими волнами спадали на спину, совсем не закрывая крупных упругих грудей. На вид ей можно было дать лет пятнадцать, не больше. Парень стал судорожно искать одежду, схватил первое, что попалось под руку — а это были ее красные брюки — и попробовал хоть как-то прикрыть свою наготу. Девушка в это время беспомощно озиралась по сторонам, пытаясь спрятаться за его телом. Наконец она замолчала и теперь выглядела, как перепуганная лань на шоссе, ослепленная неожиданным светом фар. Берт не мог оторвать взгляда от ее напряженных сосков, которые ей так и не удалось скрыть от его жаждущих глаз.

— А-а, легавые! — презрительно фыркнул юноша, всем своим видом желая показать, что ничуть не напуган столь внезапным появлением стражей закона. — Ну и какого рожна вам здесь надо?

Он был постарше девушки — лет двадцати с небольшим, и теперь, постепенно оправляясь от испуга, старался вести себя развязно и грубовато. Ему даже хватило наглости, чтобы хладнокровно напялить свои джинсы, хотя лучи фонарей в это время до мелочей высвечивали дрожащую фигуру его подруги.

— Билли! Что ты делаешь? — взмолилась девушка, заметив, что лежит перед полицейскими, как на витрине.

Эл и Берт без зазрения совести рассматривали ее, жадно пожирая глазами.

— Мы не совершили ничего предосудительного, — объявил юноша. — И вы должны немедленно оставить нас в покое.

— Твоему спокойствию можно только позавидовать, — растягивая слова, ухмыльнулся Эл. — А тебе никогда раньше не приходилось слышать о развращении несовершеннолетних?.. Надо бы дать тебе по зубам прямо вот этим фонарем — а то, мне сдается, ты еще и не до конца понял, с кем разговариваешь!

— Одевайтесь, вы, оба — и поживее! — рявкнул Берт. Он чувствовал, что во рту у него пересохло, а это было первым признаком начинающейся нервозности. Но, к своему стыду, он ощущал, что у него развивается самая настоящая эрекция. Он намеренно не отводил луч фонаря от салона машины, давая этим понять, что молодым людям и в самом деле пора уже облачиться. Когда девушка нагнулась за брюками, Берт с тоской отметил про себя, насколько роскошно выглядели ее груди и бедра, когда она натягивала сначала трусы, а потом футболку.

Когда незадачливая парочка наконец полностью оделась, Эл не смог отказать себе в удовольствии прочесть им небольшую лекцию о том, как должны вести себя добропорядочные девушки и что скажут ее бедные родители, когда узнают, чем она занималась ночью в общественном месте. И, конечно, он не забыл добавить, что за совращение несовершеннолетних ее юный приятель может запросто схлопотать себе срок. Девушка расплакалась, а ее спутник мрачно смотрел на Эла, всем своим видом показывая, что эта проповедь нисколько не пугает его, и он не только не раскаивается, но и слушает все это с чувством досады, тоски и уныния.

А Берт все это время продолжал думать о прекрасном манящем теле девчонки.

— Мы и сами могли бы ее трахнуть, — неожиданно заявил Эл, после того как машина с молодыми людьми уехала.

Берт задумчиво почесал щеку и молча завел мотор патрульного «форда».

— Я тебе говорю, — не унимался Эл, — мы запросто могли бы сейчас урвать и свой кусок лакомства. И ей, кстати, это тоже нисколько бы не повредило!.. Если бы, разумеется, мы не были такими дубоголовыми и честными полицейскими.

— Я думаю, ее приятель вряд ли стоял бы тихо в сторонке, дожидаясь своей очереди. — Берт начинал раздражаться.

— Думаешь, нет? А ему-то что? Это не его задницы дело! Что-то не очень они похожи на влюбленных голубков. Тебе так не показалось?

— Послушай, хватит об этом, договорились?

— Ладно, — сплюнул Эл. — Просто я уверен, что у нас только что сорвалась неплохая разминка для наших старых костей.

— Да, девица была — что надо! — тоскливо произнес Берт.

— Вот и я про то же, — согласился Эл. — Мне такие всегда нравились. А как вспомню свою жену… Ведь это то же самое, что трахать старую самодовольную корову, пока она жует свою гнилую солому.

Берту сразу представилась Гарриет… и Нэнси.

Скользя рукой по гладкому поручню из красного дерева, Синтия поднялась наверх к комнате матери, для порядка постучалась и зашла. Как всегда, мама сидела в своем любимом кресле-качалке.

— Приближается Пасха, — сказала Синтия. — Пора бы уже собираться и нашим гостям… Судя по открыткам, на этот раз прихожан будет не меньше двухсот — кое-кто приедет даже из Калифорнии.

В последнее время мама была не слишком разговорчива, но Синтия научилась уже «читать» ее мысли и прекрасно знала, что та сейчас очень довольна. Ведь на праздник при°дет так много народу!

— Льюк и Авраам уже украсили часовню, а Сайрус доделывает гробы. Тех, кто приедет пораньше, я пошлю за продуктами, а потом они помогут мне наготовить всего. Так что не волнуйся, тебе ни о чем не придется беспокоиться. Мы сами сделаем все, как ты нас учила.

Но все равно лицо матери почему-то показалось Синтии взволнованным и, чтобы успокоить ее, дочь добавила:

— Для ночных ритуалов будут три девушки. Льюк и Авраам уже поймали одну. А к Пасхе мы раздобудем и еще двух.

Эта новость явно обрадовала мать.