Полнолуние
Шрифт:
– Так точно, дружок. Думаешь, нам стоит на нее взглянуть?
– И очень тщательно разобрать каждый эпизод.
Идея подробного изучения микропленки, которую предложил Джосс, состояла в том, чтобы пропустить оцифрованное изображение через цепи усиленного разрешения бортсистем корабля. Эта процедура заняла меньше времени, чем ожидалось: длительность полезного изображения до момента, когда произошел взрыв, составляла около девяноста секунд. Плохо было то, что съемка проводилась автоматически и чаще всего фиксировались не те участки помещения.
– Вот, – сказал Джосс и нажал на кнопку «пуск» на считывающем устройстве. Он долго манипулировал с каркасной моделью на фоне зрительного изображения. За секунду до того, как электроника вошла в режим установки, главный экран представлял собой беспорядочную вереницу цветных полос.
– Сейчас прогоним разок, – сказал он, – а ты тем временем убедишься, что модель дает точное представление о вещах, которые упустила видеокамера. Потом я наложу данные сканирования и инфракрасного облучения, и еще – нейтронного радиографа, а затем уже термальной и ультразвуковой коррекций. Такой способ легче реализовать на модели. Но он здорово облегчает дальнейшее наблюдение.
Ивен придвинулся к экрану и решил получше рассмотреть все то, что несколько часов назад он видел собственными глазами.
Джосс довольно точно провел анализ модели. Экран стал заполняться причудливыми графическими образами, в сотни раз усиленными аппаратурой. Это оказалось трудным для восприятия. Но было и преимущество: в памяти создавалась и фиксировалась трехмерная модель, а ею можно было управлять гораздо эффективнее, чем одномерной. Они молча наблюдали за происходящим на экране.
Вдруг первые залпы ультраскоростного огня выбили искры и покрыли разрывами корпуса скиммеров. Ивен откинулся в кресле и стал смотреть, как Джосс проводит анализ. Этот анализ, пожалуй, поможет им кое-что выяснить. Оказывается, баки с алкоголем и горючим в скиммерах были почти пусты. Пусты, но не до конца. Картинка, полученная в результате инфракрасного просвечивания и нейтронной радиографии, ясно показывала, что в каждом танке оставалось литров десять жидкости, – количество, явно недостаточное для использования в ближайшем будущем, но все-таки довольно значительное для того, чтобы оставить его без внимания.
– Это было сделано намеренно! – возбужденно проговорил Джосс. – Зачем тратить больше, чем нужно? Не лучше ли оставить достаточное количество жидкости для формирования парообразной горючей смеси? Любая искра… – Джосс усмехнулся при мысли о мрачной перспективе. – Господи, да если она попадет в чистый кислород под давлением, последует взрыв.
– Откуда у тебя такая уверенность? – спросил Ивен. – У меня не было времени взять образцы на пробу. Тем более – провести спектрографический анализ.
– Я делаю вывод по характеру взрыва. В атмосфере Марса слишком мало кислорода для того, чтобы взрывоопасная смесь в баке с парами создалась стихийно, – сказал Джосс, отслеживая на экране контуры толстых труб, входящих в баки для топлива и в баки для спиртного. – Но если даже было бы наоборот, так все равно их меры были оснащены системами подачи инертных газов.
– Но подкачивать кислород вместо азота специально ради нас? – Тогда попробуем решить задачу: как сделать смесь из топлива и воздуха взрывоопасной, если концентрация воздуха очень мала? – задал себе вопрос Джосс.
Инертная оснастка на топливных баках была предназначена для замены использованного горючего атмосферным азотом и, таким образом, для предотвращения возможных взрывов. Кто бы ни стоял за этим грязным трюком, но он сумел поставить систему безопасности с ног на голову и превратить оба скиммера в мощные бомбы. Если бы они с Ивеном чуть-чуть задержались, то в каждую из этих бомб точно вставили бы детонатор. Что было бы потом? Ивену взрыв не причинил бы вреда, а вот ему…
Эта мысль вызвала у Джосса легкую тошноту.
– Вон, смотри, внезапно произнес Ивен, указывая пальцем на экран. Джосс автоматически прервал воспроизведение и посмотрел в указанном направлении. – Вот здесь, дай-ка мне трассер.
Ивен быстро прочертил световым пером по экрану и отдал его обратно Джоссу.
– Выдай изображение в неувеличенном виде, как было раньше, – сказал он. – И затем скажи, заметил ты что-нибудь или нет?
Джосс набрал кодовую комбинацию на клавишах ввода и несколько минут сидел, напряженно вглядываясь в диаграмму, потом мотнул головой.
– Ничего? – спросил Ивен. – Хорошо. Снова провожу трассером. Теперь видишь? Смотри внимательней. Коклер лежит там, – на экране появилось несколько меток. А этот маленький прибор уже знает, где ты стоишь в тот момент. Переверни изображение под свой угол зрения, но не теряй метки.
Картинка медленно повернулась. Джосс отрегулировал изображение, чтобы видеть на экране то, что он уже пережил, находясь в пакгаузе с Ивеном. Гранатометы исчезли из вида. Джосс шумно выдохнул и произнес:
– А, теперь я вижу.
– Ты был прав, дружок. Гранатометы были только приманкой. И не для того, чтобы просто задержать нас в пакгаузе, а чтобы привлечь наше внимание к определенному его отсеку. – Ивен провел кончиком пальца по опорной стойке. – Они расставили кругом скрытые датчики и хорошо знали, когда именно мы оказались в нужном месте. Гранатометы поджарили бы тебя, бомбы – меня. Малыш Гарри – сторонник жесткой игры.
– Похоже на то. – Джосс несколько секунд смотрел невидящим взором мимо экрана. Он полностью отключился. – За время службы я не раз попадал в серьезные переделки. На этот раз, кажется, нам особенно повезло. Может быть, в конце концов, следовало подать рапорт о переходе в дивизион энергокопов?
– С тобой все в порядке, Джосс?
– Размышления о бренности жизни, – очнулся Джосс. – Но пока не более, чем размышления. – Он преодолел охватившую его дрожь и снова взялся за ручку управления. – Давай-ка поближе взглянем на эти… как ты их назвал?
– Коклеры. Служебное прозвище для оружия фирмы «Хеклер и Кох». Оно уже давненько бродит среди специалистов.
– Мне раньше следовало догадаться. Ну вот, значит, «Хеклер и Кох» Г-40. Жалко, что камера так плохо снимала это, – мы даже не можем дать увеличение и рассмотреть серийный номер оружия.