Полосатый Боб
Шрифт:
– Мои можете мыть сколько угодно, а Боба не трогайте.
В самом деле, что мне до Боба? Он такой тихий и застенчивый и уж больно неказист на вид. Наверное, с ним не хочет танцевать ни одна девушка. Как тут не проникнуться жалостью!
– Если она доктор, ей лучше подумать, как бы избавить парня от дурацкого витилиго. Сверхбомбы делаем, а излечить людей от такой чепухи не можем...
– Тебя повело, - заметил Крамм.
– Иди-ка ты лучше спать.
Спать я не пошел, а решил заглянуть к Бобу. Его комната и рабочий кабинет находились на первом этаже в левом конце коридора. Я немного постоял у окна и посмотрел на парусиновый цирк, возле которого лениво двигались парни в фиолетовых комбинезонах. Они таскали внутрь шатра большие обитые жестью ящики.
Боб лежал, вытянувшись, на диване и перелистывал журнал.
– Почему ты не пришел в бар?
– Не хотелось, - ответил он и посмотрел мне прямо в глаза.
Он мне показался чертовски умным и честным парнем. Не знаю почему.
– Послушай, Боб. Если какая-нибудь скотина тебя обидит, скажи мне. В колледже я был чемпионом по драке без всякого стиля. Доказательство тому четыре привода в полицию и десять суток тюрьмы.
Он привстал и удивленно улыбнулся.
– А если тебя обидит какая-нибудь баба, особенно если она брюнетка...
В этот момент в дверь кто-то постучал.
– Войдите, - сказал Боб. В комнату вошла та самая брюнетка От ярости у меня перехватило горло.
– Вы Боб Вигнер?
– спросила она, не обращая на меня никакого внимания.
– Да.
– Я только что просмотрела вашу медицинскую карточку. Вам предписаны уколы и ультрафиолетовые лучи.
Боб смущенно кивнул головой. Я стоял в стороне со сжатыми кулаками.
– Разденьтесь до пояса. А вы, пожалуйста, выйдите, - обратилась она ко мне.
– С какой стати?
– Так нужно. Если вы не выйдете, я пожалуюсь полковнику Джейксу.
Она открыла небольшой кожаный чемоданчик и вытащила из него шприц, спиртовку и коробку с ампулами. Боб растерянно стоял посредине комнаты.
– Ну, хорошо. Лечись, дружище, - сказал я, тряхнув его за рукав.
– Только не особенно доверяй этим живодерам.
Я снова поплелся в бар. Он оказался закрытым, и я пошел спать. Заснул с мыслью о том, что Боб, наверное, замечательный парень.
2
Вскоре мне надоел ландшафт вокруг нашей базы. Я и Боб насмотрелись и на остроконечную оранжевую скалу и на плоскую пустыню. Щекочущее душу ощущение оттого, что рядом с нами, под парусиновым балдахином, покоится водородная бомба, также притупилось. Я решил не очень-то близко принимать все это к сердцу. Если тех, кто рекламирует себя в качестве спасителей человечества, атомная война не беспокоит, почему о ней должен думать я?
В баре мы узнавали друг от друга о том, что повсюду в мире протестуют против испытаний атомных и водородных бомб. Самуил Финн всегда говорил:
– Плюньте, ребята, на всю эту болтовню! Наше дело заработать. Если они договорятся прекратить испытания, нам - крышка.
Здесь была какая-то логика. Смысл высказываний Финна был очень простой, что важнее - деньги или жизнь?
Я не знаю, как эволюционировали мысли у наших ребят, но что до меня, то в конце концов наступил такой момент, когда мне стало все равно, работать ли на тайных испытаниях водородных бомб или в какой-нибудь больнице, где лечат радиоактивными лучами рак. Чтобы об этом не думать, я пил виски.
После выпивки в баре я навещал Боба. Не скажу, чтобы он был очень рад, когда я приходил к нему пьяным. Он вежливо улыбался и предлагал мне присесть. Но я чувствовал, что он не хотел, чтобы я долго засиживался в его комнате. А тут еще Маргарэт Чикони со своей ультрафиолетовой лампой и шприцем:
– Прошу вас выйти. Сейчас я буду делать уколы мистеру Вигнеру.
Оттого, что она ходила к Бобу, белых полос на его физиономии не убавилось. А я, в сущности, совершенно его потерял. Поэтому всякий раз, когда напивался пьяным, я находил полковника Джейкса и говорил ему
– Здесь чисто мужское дело На кой черт вы взяли эту мисс Чикони?
– По данным статистического центра, - отвечал полковник, - процент психически неполноценных ребят растет пропорционально одной четверти недостающего количества представительниц женского пола. Чикони как раз и есть эта недостающая вам одна четверть.
– Наверное, это очень научно, полковник. Однако не может же одна четвертая часть быть одинаково хорошей для всей компании?
– Вы ревнуете ее к своему другу Бобу?
Однажды я крупно поговорил с Чикони.
– Чего вы пристаете к Бобу?
– Я его лечу.
– А кой черт вы являетесь именно в тот момент, когда к нему прихожу я?
– Этот же вопрос я могу задать вам.
– Знаете, мисс, хотя вы девица и привлекательная, но на меня это не действует. Я на сто процентов уверен, что вы дура, как все хорошенькие. Я бы не хотел, чтобы вы соблазняли умных и малоопытных ребят вроде Боба. Это просто подло.
– С какого возраста вы пьете виски?
– спросила Чикони.
– С восемнадцати. Это к делу не относится.
– Ясно. Вы хронический алкоголик.
– Не хуже других. Вы знаете, как пил один наш ответственный генерал? Возле него нужно было держать дюжину ребят, чтобы предохранять нас от термоядерной войны. Такое могло случиться всегда, когда он напивался или когда его любовница отказывалась ложиться с ним спать.
– Нам ли думать об ответственных генералах...
– неопределенно сказала Маргарэт.
– Значит, вам все равно, нажмет он кнопку ядерной войны или нет?