Чтение онлайн

— Мозгоправ приказал дневник вести. Должен заполнять ежедневно один полный лист.

— Ну, так забей.

— Перед отбоем дежурный проверяет.

— Ммм… — Многозначительно протянул Косой на мгновение отведя от меня свой глаз. — А чё писать то нужно?

— Это просто дневник. Могу писать всё что в голову придёт.

— И чё. — Ещё более многозначительно выдал Джага. — Чё тогда вздыхаешь как девка которой под юбку залезли.

— Фантазия не хочет работать.

— Фантазия, мля. Если можно писать что угодно то просто пиши чё увидел. Ну, вот хотя бы как сегодня Тушу опустили напиши.

Все, кто был в этот момент в расположении части заржали.

Я кивнул, склоняясь над тетрадью. Выбирать всё равно особо не из чего.

— Левой. Левой. Левой. Нааа, левое плечо! Левой. Левой. Левой. Оружие нааа, грудь! Левой. Левой. Левой. Нааа, месте стой! Нааа, левое плечо!

Винтовка сначала опустилась на правое плечо и только через несколько секунд переместилось на нужное.

Туша, здоровый детина вполне себе не плохой разговорчивый парень, но откровенно не очень сообрази. И эта оплошность была в его стиле. Мелочь конечно, вот только не для армейского инструктора.

— Рядовой Туша, ты что это сейчас пытался изобразить!?

— Мон, не могу знать, мон.

— Ты тупой рядовой Туша, но ты же не думаешь, что я поверю, что ты не знаешь где лево и право.

— Мон, не как нет, мон.

— Значит ты сделал это нарочно. Ты хочешь выделится?!

— Мон, не как нет, мон.

Хлёсткий звук пощёчины пронёсся над плацем.

— Какая это сторона, рядовой Туша?

— Левая, мон.

— Уверен, рядовой Туша!? А может это левая? — Ещё одна пощёчина.

— Мон, не как нет, мон.

— Давайка проверим чтоб в будущем больше не было такого. — Ещё два громких шлепка от которых с головы туши слетела пилотка. — Ну, где какая сторона?

— Это… левая, мон. — Произнёс здоровяк, смотря прямо по верх головы инструктора. — А это правая, мон

— Не еби мне мозги, Туша!

— Мон, так точно, мон!

Запись 12.

Начало четвёртого утра. Время, когда сон крепче всего. Чего не хватает в эти моменты? Громкого стука в железный бак инструкторской дубинки и его громкого крика.

— Подъем! Подъём! Хорош дрочить, пора службу тащить! Живо, всем встать! Сегодня воскресении, построение на богослужение в восемь ноль ноль! К этому времени, плац должен быть выдраен, а снег вокруг казарм убран! Койки заправить, форму привести в надлежащий вид. Наряды на уборку будут объявлены через три минуты. Рядовой Яков, Рядовой Студер.

— Мон, рядовой Яков Николаевич прибыл, мон!

— Мон, рядовой Студер прибыл, мон!

— Ебать, а я и не заметил. Как заправите койки, я хочу, чтобы вы придурки отдраили гальюн. Очки отдраить так, чтоб двенадцати святым было не стыдно туда просраца.

— Мон, так точно, мон!

— Рядовой Яков Николаевич, ты веришь в святых?

— Мон, не как нет, мон!

— Рядовой Яков Николаевич, не могу поверить, что я правильно расслышал! — Инструкторская дубинка упёрлась руссландцу в кадык мешая дышать. — Повтори, медленно и чётко что ты сказал.

— Мон, рядовой сказал, не как нет, мон!

— Ахх, ты червяк навозный, меня от тебя блевать тянет! — Инструкторская дубинка с короткого замаха коснулась скулы. — Херов социалистический язычник! Лучше сразу говори, что ты веруешь в господа нашего и в апостолов его, а то я из тебя кишки выдавлю! Говори сейчас же! Ты ведь веруешь в бога!?

— Мон, не как нет, мон!

— Рядовой, ты пытаешься меня оскорбить?!

— Мон, не как нет, мон! Мон, рядовой считает любой ответ будет не правильным, рядовой считает, что если он изменит его, инструктор ударит его ещё сильнее, мон!

— Номер и командир отделения, подонок!

— Мон, второе отделение, командир отделения рядовой Черкашь, мон!

— Рядовой Черкашь!

На окрик в одном исподнем моментально подбежал Черкашь. Чья кожа от холода приобрела не здоровый оттенок.

— Мон, рядовой Черкашь прибыл, мон!

— Рядовой Черкашь ты снят с должности, рядовой Яков Николаевич новый командир отделения!

— Мон, так точно, мон!

— Исчезни выродок!

— Мон, так точно, мон!

— Рядовой Яков Николаевич, ты глуп и невежественен, но в тебе есть смелость. По крайне мере одна капля. Лучше бы тебе оправдать оказанное тебе доверие.

— Мон, так точно, мон!

— Вольно! А теперь возвращайтесь к работе, параша сама себя не отмоет!

Уже после утреннего распределения. Мы драили уборную. В которой словно каждый считал своим долгам нагадить мимо дырки в полу.

— Почему Студер? — Спросил Яков Николаевич стоя на коленях активно работая рукой опустив её по локоть в очко.

— Что?

— Почему тебе тали кличку Студер?

— Отвечу если расскажешь, как русландец оказался в Гетлонде. Вашего брата здесь не жалуют, а ты ещё и в армию как-то просочился. — Драя не менее усердно соседнее очко ответил я. Восприняв тишину как окончание разговора, в переносном смысле, «углубился» в свою работу.

— Я был не последним человеком в Русланде. — Довольно неожиданно начал Яков. — Даже бывал в кремле. Работая в министерстве связи через меня текла полноводная река самой различной информации. За которую многие были не прочь заплатить. Не знаю, как, но стоило мне подумать в серьёз о том, что я мог бы и впрямь кое-что продать на сторону, как появился гетлонский представитель с заманчивым предложением. Я… согласился. По началу всё шло не плохо, но не долго. Меня вычислили. Гетлод оценил мою помощь и вывез из Русланда, что говорится в одних трусах. Какое-то время я жил, как иностранный агент, но, когда Гетлонд понял, что я нечего ценного не знаю. Мне выдали документы беженца-иммигранта и отправили в свободное плавание.

Я кивнул. Оказаться в чужой стране без поддержки с чёрным билетом, не сладко.

— Какое-то время поскитавшись по разным городам. Осел в одном из хуторов, где начал плести корзины, лапти, циновки. Так и прожил пять лет до сегодняшних событий.

— Как же ты в армию попал? Ты хоть и беженец, но из Русланда. Таких как ты должны, не смотря на обстоятельство ссылать в лагеря.

— Должны. — Грустно сказал Яков Николаевич. — Собственно так и хотели сделать, но в моих документах нашли справку о сотрудничестве с правительством Гетлонда и отметку о помилование со снятием любых возможных обвинений в шпионаже. Несмотря на это оставить меня расхаживать без присмотра на воле не смогли, поэтому отправили сюда. Где даже если захочу навредить, не смогу. Теперь твоя очередь.