Polska
Шрифт:
— Та не загинела Польша!
И снова повторяю: на знамени Польши нужно иметь не "бялого пяста", а сфинкса, вечного, неуничтожимого сфинкса!
Попутные, сегодняшние мысли об орлах: народы различных вер исповедания обожают орла. С какого орла начать?
Начну с немецкого, орла Рейха: горизонтально расправлены крылья, голова смотрит влево. Одна голова. Если определять направление её взора, то это будет Запад. То, что голова немецкого орла случайно посмотрела на Восток — так за свою ошибку орёл поплатился многими своими перьями… Страна на востоке от него, с помощью всего двух орудий "мирного труда", серпа и молота, кои были изображены на её знамени, свернула ему шею. Ошибся орёл Рейха…
Во времена войны на знамёнах моего отечества были изображены орудия труда: серп и молот. И пентаграмма. На сегодня мы чуть поумнели, опомнились и посадили в качестве ориентира на будущее прежнего, старого российского орла о двух головах. Если бы на советских знамёнах было изображение старого российского орла, то, думаю, он бы не просмотрел войну 41 года: у двух голов, понятное дело, и обзор больше. Немцы потому и потерпели крах, что их орёл смотрел только в одну сторону.
Изображение орла с одной головой, как у немцев, или у тех же поляков — это понятно и нормально, это более естественно, чем две головы. Только одна голова должна всё обдумывать и решать, а когда их две — толку не будет. Споров между головами — это сколько угодно, а вот пользы от них — грош. Головы-то разные, стало быть, и команды из голов могут исходить разные, а это повод для "споров и разногласий". Вот почему до сего времени правители России думают, как её "обустроить".
Заокеанские граждане поступают хитро: они используют как пентаграмму, так и орла. Для надёжности. Если в протекающей жизни что-то прошляпит пентаграмма, то её поправит орёл. И наоборот.
Для чего на знамёнах албанцев, арабов Ирака изображены орлы — непонятно. Наверное, для того, чтобы и о них кто-то мог сказать:
— Куда конь с копытом — туда и рак с клешнёй — но эта поговорка на полонию не распространяется.
Были потом в жизни и ветчина, и французские булки, но всё это было вторично, впервые пищевую благодать вкусил на второй, или на третий день после ухода немцев из Люблина одноименного воеводства.
Польские булки и копчёная ветчина — как первая любовь…
Всё вкусное отец и сестра заработали перепродажей газет. Вечный промысел, принятый во всей Европе. За остальные части света по данному поводу ничего сказать не могу, не видел. Ныне в нашем граде, после семидесяти лет "успешного строительства коммунистического общества", многие граждане спасаются от бескормицы точно таким же способом, каким отец и старшая сестра кормили остальных членов "клана" в 44 году. Хватились!
В скорости на семейном совете было решено приобщить и меня к газетному бизнесу. На другое утро я был приведён в какое-то место, где людям за деньги давали пачки газет. И на меня нагрузили пачку с ценами на них. Вполне автономно, без всякого надзору, я должен был продать их с выгодой для себя. Надо было шевелиться среди уличной публики и кричать:
— "Ржечь Посполита"! Варшаво здобыта! — привожу точную, более-менее, польскую манеру рекламировать газету. Почему "Ржечь"? Мой русский язык никак не хотел принимать "Ж" в середину понятного слова, как "речь"! Поляки никак не хотели покупать у меня "Речь Посполиту". Несоответствие наблюдалось! Только и всего! Это сейчас знаю, что они говорят "ВаршавО", а не "ВаршавА", а тогда? Мало того: были "конкуренты", польские мальчишки постарше меня. У конкурентов люди газеты раскупали, они и продавали их как-то шустро, красиво и артистично при этом что-то говоря покупающим. Я этого не мог делать по причине:
а) полного незнания польского языка, и
б) лени.
И до сего дня не могу понять, почему не орал на польский манер "Ржечь"!? Почему внутренне противился? Почему, проживая в польском городе, рекламировал товар русским языком?
— "Та ни загинела Поль.." — какой звук должен следовать за мягким знаком? "Ш"? Нет, не угадали! Поляки произносят что-то среднее между "Ш" и "Ф", и такое произносить русскому "хлопаку" возрастом в неполные девять лет также трудно, как и немецкий "умляут". Такой звук может произнести только полек, это его язык, ему подобное не в труд. По тому, как ты произнесёшь "Польша", он судит о тебе:
— То не польско! — всё это сочиняю, вру. Поляки, я вру?
В первый день торговли газетами отец привёл меня в людное место, изумительную польскую "толкучку"! Здравствуй, родная! Совсем недавно тебя видел тебя в своём городе, теперь вот встретился с тобой и в Польше! Сколько десятилетий впереди будешь сопровождать!?
Вот сегодняшние соображения о толкучке города Люблина сорок четвёртого года. Они только мои, а посему могут быть и спорными: как толкучка могла появиться на следующий день после изгнания врага? Как все граждане города могли за сутки договориться о месте, где можно производить обмен "товаров и услуг"? Или польская толкучка существовала и при оккупантах точно так, как и в моём родном городе?
Ах, какая это прелесть: рынок в польском городе Люблине! И чего там не было, но из всего обилия вещей почему-то запомнил только палочки, напоминавшие карандаши. Продавец демонстрировал их действие, и я понял, что это средство для вывода пятен с одежды. Продавец, демонстрируя, как нужно пользоваться средством, часто повторял слово "пляме" — пятно.
Учить любой язык мира нужно предметно! Показали тебе твой хлеб и сказали, что это "брот" — всё, достаточно, повторять не нужно, всё вошло в память! А если на "брот" положить "бутер" — какой иной способ изучения языка может быть лучшим?
И совсем маленький шаг из прошлого в настоящее: во все времена "цветения страны советов" иной оценки полякам, кроме "спекулянты", у нас не было. Любой "советский человек" мог сказать такое в адрес поляка, не задумываясь: так ли это? Работал "принцип стада": если кто-то сказал, что "все поляки — спекулянты", то отзываться хорошо об ином народе означало ни много не мало, как "предавать свой народ". Тебя не понимали. Подозревали в совершении несделанного.
По молодости, а стало быть и по глупости, возражал с соответствующим жаром, но с возрастом жар в защите поляков ослабевал: "чёрт с вами, дураками, думайте, как хотите! Может, другие поколения доживут до понимания, что вечно держать поляков за врагов — быть большими дураками"!
Как зло шутит время! Закончив "успешное строительство социализма" бывшие советские граждане вдруг увидели, что после "напряжённого труда" зады у них того…не совсем прикрыты. Осознав столь печальный факт, задумались, как и прежде без пользы от задумчивости над любимым национальным" вопросом: "что делать?" Это наш вопрос, не польский, поляки всегда знали, что им делать, и делали. Вот тогда-то вчерашние "стойкие советские" граждане вспомнили о поляках и как они умеют торговать, а вспомнивши — кинулись большими косяками в Польшу учиться "спекулятивному делу".