Чтение онлайн

— Сам сказал: к тебе приехали друзья.

— Они уже уехали. Я передумал: может, прокатимся?

— Марго все знает.

— Ладно заливать.

— Она знает больше, чем ты думаешь.

У Славки бегали глаза. Я еще никогда не видела его таким растерянным и встревоженным.

— Она блефует. Знаю я таких…

— Кстати, ты знаком с Жанкой-Буянкой?

— Почему ты спрашиваешь? — Его щеки вспыхнули румянцем. — Если тебе рассказала об этом Марго, то она…

— Мне рассказала об этом не Марго.

— О чем? — Славкины глаза на мгновение встретились с моими. Всего на короткое мгновение.

— О том, что вы знакомы.

— Трепня. Я ее снимал. Я полгорода снимал.

— Давно? — не унималась я.

— Какая разница? Месяца три тому назад. К ней жених приезжал. — Славка презрительно хмыкнул. — Похоже, денег у этого типа куры не клюют, да только жадный, как Плюшкин.

— Ты мне ничего не рассказывал.

— А что тут особенного? Тоже мне событие — щелкнул несколько разиков Жанку с ее чучмеком.

— Первый раз слышу, что она замуж собралась.

Я обратила внимание, что у меня дрожат руки, и поспешила спрятать их в карманы.

Славка присвистнул.

— Она-то, может, и собралась, да он ее раскусил и ноги сделал. Слушай, давай сменим пластинку, а? Тем более что видел я эту Жанку в гробу в белых тапочках. Что, слетаем в степь?

— Не тянет что-то. А ты когда ее в последний раз видел?

— Вчера на Бродвее, — без запинки выпалил Славка. — Когда к тебе на день рождения шел.

— Чего это тебя на Бродвей понесло?

— Покупал в универмаге пленку. Цветную, гэдээровскую. Торжественно обещаю завтра же напечатать фотографии. Еще есть вопросы, господин Штирлиц?

Вопросов у меня была целая куча, но я боялась засветиться.

— Тогда пошли в сад, — предложил Славка. — Вмажем шампанского и помечтаем под пение райских птиц.

Он улыбнулся и положил руку мне на плечо.

— Мы вчера все до капли выпили. И вообще…

Я неопределенно махнула рукой, хотя мне, признаться, очень хотелось шампанского.

— Пошли скорей, пока какой-нибудь искатель красивой жизни не набил о бутылку шишку. — Славка потащил меня к двери. — Думаю, она еще не успела нагреться.

— Ты что, был в саду? Как ты туда попал?

— Угадай.

Я никогда не рассказывала Славке про мой лаз — я это хорошо помнила. Мы шли по дорожке в сторону ореха. Когда мы проходили мимо крольчатника, Славка сказал:

— Давно пора на дрова разобрать. Эта хибара весь пейзаж портит.

Бутылка была привязана за горлышко к ветке на уровне моего лба. Мы вскарабкались на наше любимое местечко, откуда просматривались близлежащие дали.

— Я не поеду сегодня, — прошептала я, покосившись с опаской на крольчатник.

Воображение вдруг нарисовало мне, как в мое отсутствие Арсен проникает через отпертую дверь веранды, крадется на цыпочках по коридору, заходит в бабушкину комнату… Они ведь ни о чем не подозревают, а потому будут спать себе безмятежно. А вдруг Арсен настоящий убийца?

Я застонала.

— Что с тобой? — участливо спросил Славка.

— Наверное, на солнце перегрелась. Весь день спину жарила. Как ты думаешь, эта Жанка в самом деле… легкомысленная девушка?

— Черт ее знает. — Мне показалось, он смутился. — Я ее плоховато знаю. Спроси у этой рыжей сексапилки. Они, кажется, подружки.

— Не обзывай мою родную тетку.

— И не собираюсь. Она на самом деле невероятно аппетитная. — Неожиданно Славка взял мою руку, медленно поднес к губам и поцеловал. — Но ты в тысячу раз красивей. Слушай, поедем сегодня в степь.

— Нет.

— Я загадал желание.

— Отстань.

— Не отстану. Я люблю тебя.

Последнюю фразу он выпалил скороговоркой, и я не сразу на нее среагировала. Да и, честно говоря, мысли мои были заняты крольчатником.

— Что?

— Сеньорита, очнитесь. Не провороньте свой звездный час.

Мои ноздри уловили запах табачного дыма. Я с опаской покосилась на Славку.

Он тоже смотрел на крольчатник. Потом вдруг в упор глянул на меня.

— У меня голова разболелась. — Я состроила кислую гримасу. — Пойду дрыхнуть. Спасибо за шампанское.

…Я лежала и слушала ночную тишину, окутавшую наш дом. В прошлую ночь я здорово недоспала. Глаза слипались, я все время куда-то проваливалась, откуда с каждым разом все трудней и трудней было возвращаться. Наконец я сделала над собой усилие, спустила с кровати ноги и босиком прошлепала в столовую.

Ветерок шевелил марлевую занавеску в проеме распахнутой настежь двери. Я скосила глаза в сторону дивана, благо луна освещала комнату через незашторенное окно. Подушка оказалась пуста, на полу валялась скомканная простыня. Дедушки Егора не было. Может, он вышел в сад?

Луна меня гипнотизировала. Я смотрела на ее грустный, словно заплаканный лик и шла ей навстречу. Даже руки к ней, кажется, протянула. Я плохо соображала, что делала. Я пришла в себя возле крольчатника, очутившись в густой черной тени, отбрасываемой ветками груши.

Меня подхватили сильные руки, подняли в воздух.

Вокруг была кромешная темень, затхло пахло соломой.

— Не надо, — вяло возразила я. — Прошу тебя, не надо.

— Тебе будет хорошо, — услышала я тихий шепот. — Я сделаю тебе очень хорошо.