Чтение онлайн

Я натянула юбку, завязала поясок. Поморщилась: после вчерашнего приключения он казался словно и не моим — вернее, не только моим. Как будто непонятный бродяга оставил на нем свою метку, невидимую, но ощутимую. Вот и Рэнси ворчит…

— Брось, — я потрепала псеня по ушам. — Придем домой, я его в ключевой воде отполоскаю, на солнышке выжарю…

Едва я вышла из-за занавески, ко мне кинулась Анитка:

— Сьюз, вот скажи! Ты ж лекарка, ты знаешь! Ведь если женские дни прошли, значит, если и было что с мужчиной, все равно уже не рожу?

— Не родишь, — кивнула я. — Ну, то есть в этот раз не родишь. А что, очень хотелось?

— Хотелось, — Анитка, покраснев, теребила кончик длинной косы.

— В другой раз так быстро не отпускай, — ввернула толстуха Берта. — Держи обеими руками, покуда ясно не станет!

Девушки засмеялись. Анитка вздохнула, махнула рукой, перекинула косу за спину. Косища у нее… я завистливо вздохнула. На свои волосы не жалуюсь — и густые, и вьются в самый раз, чтоб плести легко, и цвет красивый, темный в рыжину. Но Аниткина коса… Хотя расчесывать такую, конечно, сплошное мучение, в полчаса не управишься. Я плеснула в лицо воды из бочки, вышла во двор. Рэнси выметнулся следом, задрал ногу на колесо груженой дровами телеги. Тебе проще, усмехнулась я…

Когда вернулась на кухню, тетушка Лизетт поднялась навстречу:

— Пойдем, Сьюз, господин Анегард с тобой говорить хочет. Да быстро, разбудить велел, коли спишь!

Рано молодой барон поднимается, отметила я. И о чем ему со мной говорить? Если о бродяге или Ронни, так Рольф лучше меня рассказал бы. Может, что узнал в городе?

А я и косу переплести не успела, растрепа растрепой…

Тетушка Лизетт вывела меня на господскую половину. Я ахнула, завертела головой. Парадный холл, огромный, высокий, со старинными подставками для факелов на стенах, с выложенным каменными плитами полом; широченная лестница, балкон-галерея вокруг холла: дубовые перила, дивной красоты резьба… Второй этаж, третий… Я торопилась следом за тетушкой Лизетт, изо всех сил стараясь не пялиться очень уж заметно на развешанные по стенам пики и алебарды, отмеченные алым гербовым медведем Лотаров старинные портреты и гобелены, цветное стекло в окнах…

— Сюда, — тетушка Лизетт толкнула дубовую дверь, бросила куда-то туда, вглубь: — Вот вам ваша Сьюз, господин барон, привела, как велено.

Развернулась и ушла.

Я застыла столбом.

— Заходи же!

Дверь открылась. На пороге стоял Анегард (его милость Анегард, поправила я себя), взъерошенный, только в штанах и рубашке. Я попятилась.

— Да заходи, не бойся! Чего эта клуша тебе наболтала?

— Ничего не наболтала, — пискнула я. — А… а что, должна была?

— Тут мэтр Эннис, ты ведь знаешь мэтра Энниса? Из Оверте? Он говорил, вы знакомы.

Я знала Энниса — подмастерья мэтра Куржа. Года два, кажется, назад он заезжал к нам с бабушкой, просил кое-каких снадобий, из тех, что в городе не достать. Бабушка долго потом ехидствовала — мол, вона как выходит, лекари да знахарки почтенному мэтру в одной цене с неучами-подмастерьями, а и без них, выходит, не обойтись. Но Эннис ей глянулся: парень вежливый, умный и скромный, нос не задирает, пыль в глаза не пускает, зато на деле кой-чего может.

Значит, за это время подмастерье выбился в маги?

— Доброго тебе утра, Сьюз. — Эннис подошел к двери, отодвинул Анегарда. Шепнул ему — тихо, но у меня уши чуткие: — Оденьтесь, господин барон, не смущайте девушку! — Улыбнулся мне: — Заходи, не стой! Ты похорошела с нашей последней встречи, не узнать.

— Здравствуй, Эннис. Ты теперь маг, поздравляю!

Я вошла, украдкой огляделась. Какая из наших девчат может похвастать, что бывала в покоях его милости Анегарда в замке? Нет, я хвастать не собиралась, за такое хвастовство, пожалуй, и волосья повыдергивать могут, и рожу коготками разукрасить. Но любопытно ведь!

Хотя комната наследника баронства могла бы быть и поинтереснее. Ни оружия на стенах, ни… что там еще полагается в обиходе благородным господам? Зеркала, серебряные кубки, покрывала и занавеси из дорогих тканей? Молодой барон жил просто, даже проще, чем мы с бабулей. Стол, четыре тяжелых табурета. На столе — пергаменты, придавленные кинжалом в потертых ножнах, початая бутыль с брагой и две кружки, пьянствовали они тут, что ли? Вроде трезвые… Полуоткрытая дверь — похоже, в спальню. Распахнутое настежь небольшое оконце. Сундук в дальнем углу. Самый обычный сундук, как в любом деревенском доме. У нас с бабулей в таком же точно для зимы одежда сложена.

— Да ты садись, не стесняйся, — Эннис подхватил меня под локоть, подвел к табурету. Сел напротив. Я поморщилась: от молодого мага пахло каким-то снадобьем, резко и незнакомо, угадывались лишь горькая луговая полынь, смола и, вроде, еловые почки. Тот же запах витал над столом, смешиваясь с сивушным духом крепкой браги. Видимый мне уголок пергамента весь был исчеркан непонятными значками. Мне стало не по себе; убежала б, но — его милость Анегард здесь хозяин, я живу на его земле и он в своем праве. Да и нехорошо ждать подвоха от господина и защитника. Он ведь ни одну девку в собственных деревнях даже не поцеловал иначе, чем по обоюдному согласию, и ни с одним парнем не отказался подраться по-честному, на кулаках. Опять же Эннис… Знать бы еще, зачем я им понадобилась…

Анегард вышел причесанный, в охотничьем костюме. Посмотрел на меня долгим взглядом — будто впервые видел. Чего это он, подумала я; даже мурашки по спине побежали. Но когда молодой барон провел ладонями по лицу и, сев на сундук, прислонился к стене и закрыл глаза, поняла — он просто устал. Сильно устал, смертельно. Намного больше, чем в тот день, когда подвез меня домой…

Похоже, они с Эннисом ночь не спали. Вон у мага глаза какие красные, припухшие…

— Послушай, Сьюз, — прервал мои размышления Эннис. — Это очень важно. Мне… нам, — поправился торопливо, — нужна твоя помощь.

— Моя? — удивилась я. — Вам?..

— Сьюз, ты ведь знаешь, что происходит, — хрипло сказал Анегард. — Мэтр Эннис взялся выяснить, что за твари завелись у нас в лесу. И — где именно. Честно говоря, мы надеялись вдвоем справиться. Но не выходит. Не липнут ко мне чары, хоть тресни. Всю ночь без толку…

Какие чары, подумала я, почему к Анегарду? Ничего не понимаю!

— Вы запутали ее, господин барон, — сказал Эннис. Мысли, что ли, он читает, или у меня на лице все написано? — Лучше я. Сьюз, мне нужен был человек, способный ощутить и увидеть этих ваших — уж не знаю, кто они! — во сне. Это самый удобный и безопасный способ выследить нечисть. Его милость Анегард (молодой барон поморщился на "его милость", но смолчал) видит сны о том, что творится в лесу ночью. Он мог бы — там, в своем сне, — поймать эту мерзость за кончик хвоста, крыла или что там у них еще есть, и выследить путь к логову. Есть такие чары. Но его милость (Анегард бросил на мага сердитый взгляд) относится к тем редким людям, у кого природный иммунитет к наведенным чарам.